Глава 67 Линия Маннергейма приветствует Вас IX
[Обнаружен лагерь финских партизан. Игровые очки: +5. Для получения дополнительной информации ознакомьтесь с панелью персонажа …]
В тот момент, когда Чжан Хэн увидел в глубине леса несколько деревянных домиков, в его ушах прозвучал системный звуковой сигнал.
Однако у него не было времени рассмотреть подробности, поскольку ствол пистолета упёрся ему в спину.
Вооружённый партизан был тем самым, что подобрался к костру. Чжан Хэн был уверен, что в тот момент у того действительно было сильное желание нажать на спусковой крючок.
Но затем девушка-снайпер что-то крикнула, заставив его отказаться от этой мысли. Тем не менее оружие он не убрал.
Когда подошли остальные товарищи, одного из них оставили охранять Чжан Хэна, а остальные срубили несколько веток и соорудили носилки, на которые положили раненую девушку.
Партизан с автоматом бросил лежавшую на земле шинель Чжан Хэну, который был одет только в черный пуховик. Увидев это, Чжан Хэн не стал спорить, молча надев шинель.
Он понимал, что эти партизаны ему не доверяют. Они не убили его сразу лишь из-за девушки-снайпера, но её состояние было тяжёлым — она могла и не выжить.
К счастью, партизаны хорошо заботились о своих. Осознав срочность ситуации, они не стали терять время и сразу же двинулись в путь, взяв Чжан Хэна с собой.
Однако через полтора часа девушка на носилках впала в бессознательное состояние. К счастью, пройдя ещё час, они наконец добрались до лагеря финских партизан.
Двое партизан с носилками быстрым шагом вошли в домик слева, а Чжан Хэна отдельно заперли в другой постройке. Он осмотрелся — это был дровяной сарай, повсюду были сложены нарубленные дрова.
Едва Чжан Хэн вошёл, дверь захлопнули и заперли на замок. До этого партизаны обыскали его, забрав не только пуховик, захваченную винтовку и рюкзак, но даже телефон и кошелёк.
Через щели между брёвнами Чжан Хэн видел, как несколько, финских партизан с любопытством передавали друг другу его телефон Huawei.
Однако эти люди из 1930-х годов не знали даже, как включить устройство: они долго тыкали в экран, но никто не смог его запустить. Один из них даже попытался постучать телефоном по бревну.
Зато его кошелёк вызвал живой интерес.
Даже товары с кустарного производства в те года считались роскошью, а кошелёк Чжан Хэна стоил несколько сотен юаней. Партизаны перетягивали его друг у друга. А его пуховик уже надел тот самый парень с автоматом — но из-за более массивного телосложения одежда на нём выглядела как облегающий пиджак.
Странно, но никто не обратил внимания на часы с морской звездой на его запястье. Казалось бы, часы такой работы должны были стоить немало, но партизаны словно совершенно не замечали их.
Чжан Хэн огляделся: лагерь финских партизан оказался довольно большим — вероятно, перестроенный из старого лесозаготовительного участка, в глубине леса его трудно обнаружить. Он насчитал семь партизан, но сейчас было время сна, и, вероятно, многие отдыхали в домах.
Ночью партизаны были особенно активны: они часто нападали, когда советские солдаты были наиболее уставшими и сонными. Чжан Хэн видел когда-то документальный фильм, где интервьюируемый финский партизан говорил, что позже боевой дух многих советских частей был полностью сломлен: несколько солдат сидели у костра, и когда их товарища поражала пуля, они оставались безучастными, словно полностью оцепенев.
Судя по количеству домов. в лагере, вероятно, было человек сорок-пятьдесят. Чтобы не вызывать ненужных недоразумений, Чжан Хэн прекратил наблюдение, свернулся калачиком в углу и закрыл глаза.
Ему не пришлось ждать долго — примерно через двадцать минут деревянная дверь снова открылась, и вошли двое партизан.
На этот раз они не направляли на него оружие, но их тон был чётким: это был не призыв, а приказ.
Чжан Хэн, конечно, не стал создавать себе проблем и, увидев это, покорно встал и последовал за ними в соседнюю постройку.
В отличие от предыдущего дровяного сарая, это было больше похоже на жилую комнату. Помимо деревянной кровати, здесь были стол, стулья и печь. За столом сидел усатый мужчина. Увидев, что Чжан Хэн вошёл, он убрал разложенную на столе карту и жестом пригласил сесть.
Чжан Хэн сел на стул напротив, предполагая, что этот человек, возможно, командир этого партизанского отряда.
Но кроме него в комнате был ещё один человек — женщина, стоявшая у окна спиной к нему и курившая. Чжан Хэн не видел её лица, но мог примерно определить, что ей лет тридцать-сорок.
Как только Чжан Хэн сел, усатый что-то сказал. Однако Чжан Хэн мог лишь покачать головой: “Извините, я не знаю финского языка”.
Он повторил эту фразу на китайском, английском и японском, но, к сожалению, усатый, очевидно, не понимал ни одного из этих языков. Его выражение лица стало нетерпеливым. И в этот момент курящая женщина вдруг заговорила на английском: “Ты советский шпион?”
Это был первый человек, с которым Чжан Хэн смог общаться за столько дней в этом мире, что слегка облегчило его состояние. Больше всего он боялся, что так и не сможет поговорить с партизанами, тогда его положение стало бы полностью неуправляемым. Теперь же он, по крайней мере, мог объясниться.
“Климент Ворошилов, возможно, глуп, но вряд ли настолько, чтобы посылать в шпионы китайца, не знающего финского”.
“Кто знает … В наше время некоторые даже не могут отличить хлеб от бомбы”.
Женщина потушила окурок и повернулась.
В её чертах была особая прелесть, в молодости она, должно быть, была красавицей. Нет, она и сейчас была красавицей — некоторым людям просто дана сила побеждать время.
Она не стала больше зацикливаться на этом вопросе, взглянула на усатого, тот улыбнулся, встал и вышел из домика.
“Аки не плохой человек, просто сейчас очень трудные времена, и он должен отвечать за своих ребят”.
“Я понимаю”, — сказал Чжан Хэн.
“Нет, не понимаешь. Я тоже не понимаю”, — женщина села. “Его страну захватили, и чтобы защитить её, он готов на всё, даже отправиться в ад. Слушай, парень”, — она вытащила из пачки ещё одну сигарету. “Как видишь, я англичанка, я здесь как доброволец. В отличие от тех парней снаружи, я не хочу, чтобы случилось что-то плохое. Поэтому ты должен сказать мне правду, только тогда я смогу тебе помочь”.
Говоря это, она наклонилась, Чжан Хэн заметил проблеск обнажённой кожи в её распахнутом воротнике. Он должен был признать, что методы этой женщины были слишком искусны. Будь он настоящим советским шпионом, под таким напором он, вероятно, не удержался бы и признался.
К сожалению, истина часто кроется в самых абсурдных ответах. Хотя он внезапно оказался на поле боя, но в этой войне он был всего лишь сторонним наблюдателем.
P.S.: О разговоре про хлеб и бомбы: В первый день войны советская авиация провела масштабную бомбардировку столицы Финляндии — Хельсинки. В ответ на международные обвинения наркоминдел Молотов опроверг сообщения о бомбардировках, заявляя, что с самолётов сбрасывались мешки с хлебом для голодающих финских трудящихся. В результате финны прозвали советские бомбы* “хлебными корзинами Молотова”.
_________________________
Примечание:
* — это РРАБ (-1,-2,-3) - ротативно-рассеивающие авиационные бомбы. Можно сказать, что РРАБ были предшественницами авиационным сбрасываемым кассетным боеприпасам. После окончания Финской войны немецкие разведчики осмотрели практически все части/детали сброшенных советских РРАБ и наиболее интересные из них вывезли в Германию.
Перевод: Флоренс