Глава 331 - Брат Му знает иностранные языки
[Получив обязательное образование, ты прекрасно понимаешь: у этого явления есть вполне научное объяснение.]
[Когда человек совершает добрые поступки, его мозг выделяет дофамин, эндорфины и окситоцин — гормоны, дарующие глубокое чувство радости и умиротворения. Именно из-за них в груди и разливается то самое приятное тепло.]
[Кроме того, эти вещества подавляют кортизол, мгновенно снимая накопившуюся усталость.]
[И ты не просто разбираешься в науке — ты пробыл святым целых двадцать тысяч лет. И хотя ты до сих пор не имеешь понятия, в чём заключается суть практики в Новом Хунхане, подобные вещи — совершение добрых дел ради накопления заслуг — существовали и в Старом Хунхане.]
[Там это называлось накоплением благодеяний.]
[Когда наука облачается в одежды метафизики, происходят поистине удивительные метаморфозы.]
[Если объяснить накопление благодеяний с научной точки зрения, то это просто сохранение и консервация всех тех полезных веществ, которые выделяются мозгом при совершении добрых дел. А сами эти вещества получили новое имя — благодеяния.]
[Накопление большого количества благодеяний не только помогает восстанавливать силы, но и значительно ускоряет духовное совершенствование.]
[Разумеется, в Старом Хунхане существовало слишком много способов, способных заменить эти так называемые благодеяния, поэтому редкий заклинатель обратил бы внимание на подобную мелочь.]
[Но как ни крути, благодеяния — вещь безусловно полезная, причём без каких-либо побочных эффектов.]
[И хотя последний месяц выдался не из лёгких, ты чувствуешь: в Новом Хунхане действительно есть зерно истины.]
[Ты-то всё это понимаешь, а вот многие твои товарищи уже оказываются на грани срыва.]
[За этот месяц с лишним, несмотря на то что из-за твоей чересчур яркой внешности многие питали к тебе откровенную неприязнь, тебе всё же удалось завести одного друга.]
[Им стал Бао Дэчжу — пожалуй, самый сварливый и высокомерный из всех.]
[Ты видишь его насквозь: Бао Дэчжу — обычный подросток в разгаре пубертата, который отчаянно пытается продемонстрировать свою уникальность и независимость. Пусть он слегка странноват, но парень-то в душе добрый.]
[К сожалению, и он уже едва держится.]
[И причиной тому были вовсе не тяжёлый физический труд и не ежедневные пешие марши по шестьдесят ли.]
[Причина крылась исключительно в юношеской гордыне: парень просто не мог переступить через себя и первым пойти делать добрые дела на людях.]
[Как-никак, его отец — главный наставник Академии Дао, типичный представитель «золотой молодёжи», для которого собственная репутация дороже неба.]
[Заставить юнца, жаждущего показать свой характер, зазывать на улице бабушек, чтобы перевести их через дорогу — задача и впрямь не из лёгких.]
[Но у тебя ведь такое доброе сердце! Увидев, что друг готов опустить руки, ты проникся к нему сочувствием.]
[Однажды вечером, когда обессиленный Бао Дэчжу вернулся в общую спальню для новых сюцаев, ты отозвал его наружу, решив дать пару наставлений.]
— Серебро есть?
— Ты сошёл с ума?! — Бао Дэчжу тут же вытаращил глаза, едва ты глухой ночью таинственно вытащил его во двор и задал этот вопрос. — Тратить серебро, чтобы за тебя выполняли задания?! Да нас же с позором вышвырнут из академии!
Вот уж действительно — добрая душа.
Пока остальные мечтают, чтобы ты, этот признанный красавчик, поскорее оступился и вылетел отсюда, он искренне печётся о твоей судьбе.
— Я имею в виду, — усмехнулся ты, качнув головой, — что ради добрых дел вовсе не обязательно бегать по улицам префектуры Цзиань и приставать к прохожим. Полно людей, остро нуждающихся в помощи, которые не сидят на мостовых. И ты вполне можешь помочь им своим серебром.
— Это ещё как? — Бао Дэчжу хлопал глазами в полном недоумении.
Ты загадочно улыбнулся:
— Завтра пойдёшь со мной. Я покажу тебе, как правильно творить добро.
На следующий день, во второй половине дня, вы с Бао Дэчжу отшагали бегом тридцать ли и добрались до префектуры Цзиань.
Если спросить, кто в главном городе пользуется наибольшей любовью у простого люда, то это, без сомнения, вы — новоиспечённые сюцаи.
Каждый из вас работает усерднее любого вьючного скота, берясь за самую грязную и тяжёлую работу. Горожанам достаточно лишь изобразить жалостливую мину да промямлить слова благодарности, чтобы получить в своё распоряжение крепкого и сильного работника. Было бы странно, если бы вас не любили!
Однако сегодня ты не стал искать случайных прохожих. Да и Бао Дэчжу не пришлось, сгорая от стыда и краснея до корней волос, до последнего тянуть время, пока не прижмёт глухая тоска.
Ты схватил его за руку и потащил прямо к пышно украшенному терему, от которого на всю улицу разило сладкими благовониями.
На вывеске красовались три крупно выведенных иероглифа: «Красные рукава».
Личико Бао Дэчжу вмиг побледнело от ужаса, но сквозь мертвенную бледность пробивалась едва заметная искорка предвкушения.
— Ли Му! Да как ты смеешь приводить меня в подобное место?! Я выражаю тебе решительный протест! — во весь голос, исполненный праведного гнева, отчеканил Бао Дэчжу.
Ты косо взглянул на него и сухо произнёс:
— Даю тебе последний шанс назвать меня братом. Иначе оставлю за порогом.
— Брат!
Бао Дэчжу мгновенно выпрямился во фрунт и кроткой тетёркой поплёлся за тобой внутрь этого зловещего логова, кишащего паучихами-обольстительницами.
Он совершенно не понимал, почему ты, обещав научить его творить добрые дела за деньги, в итоге привёл его в публичный дом.
Содержательница заведения «Красные рукава», едва завидя двух юных, статных красавцев, способных задвинуть за пояс местную главную куртизанку, тут же сорвалась с места и налетела на вас благоухающим вихрем.
Сюцаи из Академии Дао — всегда желанные и щедрые гости!
Вот только обычно развлекаться сюда приходят те, кто проучился в академии хотя бы год. Чтобы новобранцы, едва проучившись месяц с небольшим, уже завернули в бордель — случай поистине невиданный.
Впрочем, какая разница? Серебро есть — значит, господа!
— Молодые господа, вы…
Заметив вашу юность и неопытность, мадам вознамерилась по всем правилам ввести вас в курс местных развлечений.
Ты лишь небрежно отмахнулся и, увлекая за собой обомлевшего Бао Дэчжу, прошёл в приватный кабинет:
— Позови мне трёх посмелее да погоряче. На музыкальных инструментах играть не обязательно, но в пении и ласках чтоб были мастерицами.
Глаза содержательницы мгновенно вспыхнули — сразу видно знатока!
— А для этого молодого господина? — перевела она взгляд на Бао Дэчжу.
Тот залился краской, не смея вымолвить ни слова, и лишь робко подёргал тебя за рукав.
Ты всё понял без слов:
— А моему братишке подбери трёх… Что? Не липни к моему уху, говори громче!
— Брат, — виновато буркнул Бао Дэчжу, — я тоже хочу горячих и получше!
— Мечтать не вредно. Слушай, что умные люди говорят, — ты отпихнул Бао Дэчжу и, поманив мадам пальцем, тихо зашептал: — Били-били-били-ба…
Содержательница с готовой ухмылкой кивнула:
— Гучжу-гучжу…
Бао Дэчжу хлопнул глазами:
— Вы о чём вообще? Это что, иностранный язык? Брат Му, ты ещё и на иностранных ботаешь?!
Не успел он толком опомниться, как явились твои девицы. Обняв их за плечи, ты вальяжно удалился пьянствовать в соседний кабинет.
А ещё через некоторое время двери в комнату Бао Дэчжу отворились, и внутрь плавной, грациозной походкой вошли три скромные, чистые девы с печатью глубокой печали на кротких ликах.
Спустя всего лишь четверть часа из глаз Бао Дэчжу скупыми ручьями текли слезы, а сам он горстями выгребал из кошеля серебро.
«Господи, да есть ли на свете женщины несчастнее этих?!» — терзался Бао Дэчжу.
Эта, с точёной талией, оказалась здесь лишь для того, чтобы заработать на лекарства для тяжелобольной матери.
Эта, с пышными формами, была продана сюда отцом-игроком и теперь отчаянно мечтала выкупить свою свободу.
А эта, с трогательной мушкой у глаза и изящными ножками, трудилась день и ночь, чтобы выучить младшего братика и дать ему шанс сдать экзамен на сюцая.
Горько, ох как горько! Помогать таким несчастным девицам — разве это не в тысячу раз благороднее, чем целыми днями выискивать на улицах стариков и старух?!
«Этим добрым делам я, Бао Дэчжу, отдамся сполна!»