Глава 330 - Три добрых дела в день
«И правда: пусть даже Старый Хунхан канул в лету, старик Сяо Байлянь всё так же верен дружбе и понятиям!»
«Естественно, ты не собираешься становиться примаком и идти на поклон к министрам с генералами».
«Но старик Сяо — мировой мужик, с ним стоит дружить!»
«В тот же вечер после банкета ты незаметно суёшь Сяо Байляню мешочек с усиленным порошком «Улыбка Дамы», соврав, будто нашел это сокровище во время скитаний среди беженцев».
«Тебе, мол, по молодости без надобности, а вот старик Сяо принял дар как высочайшую ценность. Лизнув порошок и осознав его чудовищную силу, он во всеуслышание заявил: Ли Му — его, цзюжэня Сяо, подопечный! И если кто в уезде Туцин посмеет не оказать тебе уважения — тот станет личным врагом Сяо Байляня!»
«После чего Сяо Байлянь той же ночью ускакал из уезда, пожелав проверить действие снадобья на одной «милой сестрёнке, любительнице фиолетовых платьев»».
«Год первый, месяц второй: Под крылом авторитета Сяо Байляня ты живёшь в уезде Туцин абсолютно беззаботно».
«В ожидании начала занятий в академии ты наслаждаешься жизнью, дни и ночи напролёт постигая вместе с госпожой Чуньлань тонкости "техники оттиска пиал", забыв обо всём на свете».
«Конечно, между делами амурными ты не забываешь наведаться в город — поискать старых знакомых».
«Например, отца твоего «названного сына» Сяо Ху — того самого соседа, брата Вана, у которого даже имени толком не было».
«К сожалению, поиски ни к чему не приводят».
«В уезде Туцин действительно процветает Банда Поющих Петухов, заправляющая всеми публичными домами, но никакого соседа Вана там нет и в помине».
«Ты пару дней ходишь сам не свой, а потом понимаешь суть».
«Старый Хунхан спасён, теперь перед тобой мир Нового Хунханя».
«Сяо Ху — избранному спасителю Старого Хунханя — больше нет нужды появляться на свет».
«Прямо как тому огромному чёрному коту из пространства симуляции».
«Их миссия окончена…»
— Эх, не пришли — и ладно. Чем терпеть здешние лишения, пусть лучше вся тяжесть этого мира падет на мои плечи.
«Ты подхватываешь Чуньлань на руки и пинком ноги закрываешь дверь спальни».
«Год первый, конец второго месяца: Спустя ещё несколько дней за вами, наконец, прибывают гонцы из академии префектуры, чтобы забрать одиннадцать новых сюцаев уезда Туцин на учёбу».
«Академия префектуры Цзиань находится не в самом городе, а в тридцати ли от него, на живописной горе Сяоцин».
«Вся гора целиком принадлежит академии».
«В этом году со всех тринадцати уездов префектуры Цзиань собралась орда из восьмидесяти одного сюцая».
«Подавляющее большинство получили лишь категорию "Б"».
«Высшую категорию "А" завоевали всего двое — ты да ещё один парень».
«Ты выехал исключительно на ангельской внешности, а вот второй… У того и лицо — загляденье, и талант выше крыши. Настоящий гений культивации без дураков».
«Вот только…»
«Этот тип оказывается чересчур заносчивым».
«С самого момента сбора у подножия горы Сяоцин ты ни разу не видел его глаз».
«Он задирает подбородок так высоко, выпячивая грудь, будто овладел тайной техникой разглядывания мира через ноздри».
«Даже когда пришел наставник и все вежливо поклонились, этот «гений» кланялся, не опуская задратой головы».
«Такое надменное поведение раздражает не только вас, но и самого наставника».
— Бао Дэчжу! Даже если твой отец — главный наставник, это не даёт тебе права плевать на всех свысока! Здесь академия! — «с гневом строжится наставник».
«Так вот почему он такой дерзкий — наверху свои люди! Ты сочувственно киваешь, проявляя понимание. Не у всех же есть твоя выдержка — имея крутую крышу, грех не выпендриться».
«Бао Дэчжу лишь раздувает ноздри в сторону наставника:»
— Хм!
«Наставник закипает… и на этом его ярость заканчивается».
«С мрачным лицом зачитав правила академии и распорядок дня, он сердито удаляется».
«Твоя учебная жизнь началась».
«Вот только к культивации вас никто и близко не подпускает. Новоприбывшие сюцаи каждый день делают ровно три вещи».
«Ни одна из них вроде бы не связана с совершенствованием, но на деле — связана напрямую».
«Раньше зари вас поднимают с нар, выдают инвентарь и отправляют на задний двор горы — пахать на монастырских полях два часа. Лишь после этого даётся завтрак».
«После завтрака каждому вручают метлу, ведро или секатор — мести тропы, таскать воду, подстригать кусты и газоны горы Сяоцин. И так до самого обеда».
«Затем каждому выдают по сухой чёрствой пышке, по маленькому блокноту и отправляют пешком за тридцать ли в город — делать добрые дела».
«Перевести старушку через дорогу, помыть старушку в бане — неважно! Каждый обязан совершить ровно ТРИ добрых дела, да ещё и взять с благодетельствуемого подпись или отпечаток пальца в блокнот. Чтобы академия могла проверить подлинность. Лишь после этого вы топаете тридцать ли обратно на гору Сяоцин, завершая свой трудовой день».
«Что касается ужина…»
«А помните пышку, которую вам дали перед спуском с горы? Вот она и есть ваш ужин».
«Новых сюцаев в академии не учат грамоте и заклинаниям. Их учат понимать, что такое людское горе, переносить лишения и делать по три добрых дела в день».
«Все восемьдесят один новичок даже не видят старших учеников. Каждый день проходит в поту, мозолях и каторжном труде».
«Кто-то орет, кто-то бунтует, кто-то пытается жульничать».
«Академия ничего не объясняет и никого не держит. Ворота открыты — не нравится, скатертью дорога».
«А тех, кого ловят на жульничестве или попытках нанять слуг за деньги, вышибают с треском».
«Год второй, месяц третий: Глазом не успеваешь моргнуть, как проходит целый месяц. Из восьмидесяти одного сюцая двадцать один не выдерживает и уходит сам, а десятерых отчисляют за мошенничество».
«Всего за месяц от вашей братии остается ровно пятьдесят человек».
«Ты сам не до конца понимаешь смысл этого цирка, но по сравнению с теми муками, что ты терпел в прошлых симуляциях, эта «каторга» — чистый отдых!»
«К тому же попаданцу с читами на симуляцию терпения не занимать».
«Впрочем, за этот месяц физического труда ты замечаешь в себе приятные перемены».
«Первое — это физическая форма».
«Из хилого, истощенного юноши, которого Чуньлань могла заездить до полусмерти, ты превращаешься в крепкого, выносливого малого. Мышцы не выпирают, но жилы стали стальными, аппетит зверский, а здоровье — хоть в космос лети».
«Но куда важнее изменения внутренние».
«Каждый день топать по шестьдесят ли ради трех добрых дел…»
«Поначалу ты не придавал этому значения. Но когда это вошло в привычку, искренние улыбки поможенных тобой людей и их простое «спасибо» стали словно тёплый лучик света, смывающий всю дневную усталость».
«Какое там скопление молочной кислоты в мышцах?!»
«Ласковая улыбка бабушки — вот лучший массажный пистолет! Вся усталость вылетает в миг!»