Глава 306 - Великая удача и сны Императора Людей
[Ты откупорил красный кувшин-тыковку. Из горлышка вырвался клубящийся алый дым и обратился добродушным седым стариком в пунцовом одеянии.]
[— Старик Хунъюнь приветствует своего благодетеля, — произнёс он с глубокой признательностью, отвесив тебе низкий поклон.]
[Ты от изумления аж рот разинул.]
[А Дацзи-то — и впрямь ходячее воплощение невиданной благодати!]
[Кто бы мог подумать, что в дикой красной тыкве, которую ты подобрал несколько лет назад, действительно заточен сам Предок Хунъюнь.]
[Девятихвостая лисица — священный знак удачи, да и первая первозданная алая туча мира Хунхан — тоже священный знак. Неужели между подобными сущностями существует неизъяснимое притяжение?]
[— Старший, присядьте. Почему вы зовёте меня благодетелем? — спросил ты.]
[С помощью духовной силы ты создал два маленьких табурета, присел рядом с Хунъюнем и после недолгой беседы наконец понял, в чём заключается твоя заслуга перед ним.]
[В давние времена, когда во Дворце Цзысяо распределяли молитвенные циновки и определяли святые престолы, Предок Дао даровал семь нитей Фиолетовой Ци Первозданного Хаоса — основы святости.]
[Хунъюнь хоть и уступил своё место, Предок Дао всё же пожаловал ему одну нить.]
[Но из-за того, что Хунъюнь уступил циновку, Куньпэн лишился своего места и упустил шанс стать святым. Ослеплённый лютой ненавистью, Куньпэн собрал приспешников и жестоко убил наивного добряка.]
[И среди тех, кто тогда приложил руку к его гибели, был Минхэ!]
[Когда Хунъюнь пал, ошмёток его духа успел укрыться в волшебном артефакте — Тыкве Развеивания Душ Красных Облаков Девяти Девяток, избежав окончательного уничтожения. Душа его была опутана ядовитыми затаёнными обидами, из-за чего он не мог уйти в перерождение, пока год назад дух его не очистился от злобы к Минхэ.]
[Ты смотрел на кроткое лицо Хунъюня и не берегся судить, был ли он истинно праведным человеком или глупым добряком. Но кое-что тебя интересовало до безумия.]
[Осталась ли при нём Фиолетовая Ци Первозданного Хаоса? Находится ли эта последняя нить в его теле?]
[— Да, — откровенно ответил Хунъюнь на твой вопрос. — Однако вынужден огорчить тебя, благодетель: ту нить фиолетовой ци я уже израсходовал, чтобы спасти свою жизнь. Передать её тебе я не могу.]
[— Ничего страшного, мне не нужна ци, просто стало любопытно. Старший, раз затаённая обида рассеялась, нужно ли мне помочь тебе отправиться в колесо перерождений?]
[— Перерождение… — Хунъюнь горько покачал головой. — Разве моя печаль может утихнуть? Надежда на святость, основа Великого Дао… Из-за сиюминутного порыва доброты я оказался заперт в тыкве… Эх, не будем об этом.]
[Старик поднялся и снова склонился перед тобой:]
[— Благодетель, благодаря тебе я вырвался из липкого небытия — и это уже великое счастье. Моей блуждающей душе не найти пути в перерождение, и через три-пять лет я рассеюсь без следа. Если не брезгуешь, спрячь меня обратно в тыкву, дай ещё хоть немного взглянуть на Хунхан. В знак благодарности я дарую этот красный кувшин тебе.]
[С этими словами Хунъюнь провела рукой по тыкве. Прежде гладкая, как зеркало, её поверхность покрылась узором из девяти благодатных облаков, а изнутри донёсся тихий шорох колышущегося флёра.]
[Тыква Развеивания Душ Красных Облаков Девяти Девяток своей мощью ничуть не уступала Летающему Мечу Разрушения Бессмертных, принадлежавшему Лу Я.]
[Даже для тебя — непобедимого воителя ниже уровня святых — использовать такое сокровище было весьма достойно.]
[Эта победа над Минхэ принесла богатейший улов!]
[Ты не только пробился к границе Полу-Первозданного Великого Бессмертного Лотоса, но и заполучил Двенадцатилепестковый Красный Лотос Кармического Огня вместе с Тыквой Развеивания Душ Красных Облаков Девяти Девяток.]
[Воистину, Великая удача снизошла на тебя, застилая взор фартом.]
[— Пора возвращаться, — произнёс ты, пристегнув тыкву к поясу и восседая на Двенадцатилепестковый Красный Лотос Кармического Огня.]
[За год упорной выплавки этот алый лотос окончательно стал твоей собственностью.]
[Едва ты опустился на него, как сердце наполнилось благоговейным покоем. Раздражительность и гнев, вызванные давлением тяжкой кармы, испарились без остатка.]
[Двенадцатилепестковый Красный Лотос Кармического Огня, наравне с Двенадцатилепестковым Золотым Лотосом Добродетели, Белым Лотосом Очищения Мира и Чёрным Лотосом Уничтожения Мира, являлся величайшим сокровищем прозрения первозданного мира. Восседая на нём, ты становился неуязвим для любых атак ниже уровня Великого Бессмертного Лотоса.]
[Это был не просто символ величия, но и артефакт со множеством иных чудесных свойств. По своей истинной ценности он, пожалуй, превосходил всё, чем ты владел до сих пор.]
[Но среди всех его способностей лишь одна заставила тебя ликовать от восторга.]
[Двенадцатилепестковый Красный Лотос Кармического Огня способен сжигать кармический грех! Он превращал тяготы кармы в бесконечный Кармический Огонь Красного Лотоса — смертоносное оружие невиданной силы.]
[Именно с его помощью Минхэ смыл кармические грехи после битвы с тобой и на его основе выковал два божественных меча — Юаньту и Аби, убивавших без кармических последствий.]
[Точнее говоря, Юаньту и Аби только притворялись, будто не оставляют кармических следов. На самом деле грех искупался и выжигался сам по себе сразу после убийства.]
[Впрочем, процесс превращения кармы в кармический огонь на троне лотоса был мучительно болезненным. Даже такой бывалый страделец, как Минхэ, избегал подвергать себя этой пытке без нужды.]
[Однако… Кто в этом мире разбирается в наслаждении болью лучше тебя?]
[Ты привёл в движение алый лотос и начал выжигать накопившуюся карму. Ощутив обжигающую боль, ты лишь усмехнулся:]
[«И это всё?»]
[Пора в Чаогэ~]
[Восседая на лотосе с исполненным величественной сухости видом, ты наглым маршем полетел обратно в Чаогэ.]
[А в Сици…]
[Ещё в прошлом году, когда ты сразил Минхэ, вражеские силы в ужасе отступили к подножию Гор Куньлунь. Весь этот год Жаньдэн и его сторонники жили в смертельном страхе, пылая от ужаса перед тем, что ты явишься и истребишь их всех до единого.]
[Шестьдесят пятый год: Год пролетел как один миг. Великая Шан процветала, в четырёх морях царил покой.]
[Ди Синь раздобрел килограммов на десять, и на его прежде строгом правительственном лике появился упитанный двойной подбородок.]
[Оно и понятно: когда на душе спокойно, тело само набирает вес. С тех пор как могучий Великий Государственный Наставник уничтожил Минхэ в Кровавом Море, государственная ци Великой Шан взмыла до небес, словно подстёгнутая читами, и теперь её невозможно было измерить.]
[Ди Синь знал одно: судьба Великой Шан отныне была неразрывно связана с твоей жизнью. Пока ты жив, Великой Шан ничего не угрожает.]
[— Наставник, снова отправляетесь на Остров Саньсянь проведать родных? — с теплотой в голосе поинтересовался Ди Синь, увидав взмывающий в небо алый лотос.]
[Ты лишь махнул рукой:]
[— Слетаю к Горам Куньлунь. Руки чешутся — развлекусь, размяв парочку Великих Бессмертных Лотоса.]
Свист!
[Алый лотос рассек небесную гладь и скрылся из виду.]
[В последнее время тебе действительно было скучно.]
[Звание Полу-Первозданного Великого Бессмертного Лотоса прежде казалось пределом мечты, но теперь, достигнув его, ты зажёгся новой целью: убрать приставку «Полу-».]
[А для этого нужно хорошенько надавить на Учение Чань в Горах Куньлунь. Если не заставить их призывать сильных мастеров тебе на убой, как иначе поднимать уровень?]
[Шестьдесят шестой год: Алый лотос вернулся в Чаогэ. Прогулка к Куньлуню принесла богатые плоды.]
[Ты жестоко избил Жаньдэна, попутно уничтожил Вэньшу и Пусяня из числа Двенадцати Бессмертных и подверг Учение Чань жесточайшему унижению.]
[Ты был уверен, что подобную обиду они терпеть не станут и обязательно призовут мощных заступников, чтобы отомстить.]
[Шестьдесят седьмой год:]
[— Немедленно позовите Государственного Наставника! — вскричал Ди Синь, внезапно очнувшись посреди ночи.]
[Только что ему приснилось, будто государственная ци Великой Шан рушится, а людская судьба вытекает без остатка!]
[Причина? Неизвестно. Но сон был слишком ясным.]
[Владыка людей никогда не видит пустых снов. Раз это явилось во сне — значит, грядёт пророческое предостережение.]