Глава 299 - Чтобы усмирить внешних врагов, сначала нужно навести порядок внутри
После твоей битвы четырёхлетней давности в Хунхане не осталось никого, кто бы не знал твоего имени. Ао Гуан, будучи старым любителем засунуть нос в чужие дела, естественно, узнал тебя с первого взгляда.
Но всё же...
— Старый Драконий Царь, четыре года назад ты звал меня Великим Божественным Управляющим, и я не придирался. Но теперь я с Небесным Двором на ножах! Как тебе следует ко мне обращаться?
— В-верховный Бессмертный?..
— Неугадал!
Ты закинул руки за спину. По твоей воле левая половина твоего тела окуталась клубами мрачной кармы, а правая засияла пурпурной Аурой Рода Людского.
— Зови меня Наставником Государства! Наставником Государства Великой Шан! Сегодня я пришел сюда лишь с одной целью: донести до тебя простую истину. Всё под Небесами принадлежит Государю. Все Четыре Моря — воды Великой Шан. С сегодняшнего дня Драконы Четырех Морей носят фамилию Инь! Учти, это не просьба, а приказ. С этой минуты вы — не драконы Небесного Двора, а драконы Великой Шан! Если Астрономическая Палата велит вам пролить дождь — проливайте. Велит поднять ветер — поднимайте. Служите Великой Шан верой и правдой, и Император Людей вас не обидит, да и я не обделю.
Ты сделал паузу и сурово добавил:
— Всё, дело сделано. Даю тебе ровно один день, чтобы оповестить остальных трёх Драконьих Царей и вместе со мной отправиться в Чаогэ на поклон к Императору. Конечно, вы можете попытаться ослушаться и пойти жаловаться своему небесному хозяину.
Тут ты злорадно ухмыльнулся, и твой голос стал ледяным:
— В таком случае заодно передайте Хаотяню мои слова. Скажите ему: если раньше я мог от имени Небесного Двора рассылать послов куда вздумается, то теперь могу от имени Великой Шан заслать послов на Небо. А от имени Секты Преграждения — заслать послов Даосизма! Посмотрим, выдержит ли его хвалёный двор такой сюрприз.
Ты поднял один палец:
— Чего застыл? У тебя всего один день! Лети, да поскорее!
Фьють!
Ао Гуан поджал хвост и помчался так, будто за ним гнались все демоны преисподней. Когда дерутся небожители, драконам тоже достаётся по полной.
Ты презрительно ткнул средним пальцем в небо. Когда-то Хаотянь предал тебя, и ты сомневался, что у него хватит духу лезть в бутылку из-за каких-то драконов.
Спустя день четыре Драконьих Царя выстроились перед тобой ровной шеренгой, смирные и послушные, словно провинившиеся школяры перед директором. Вернее, трое провинившихся и один любимый папенькин сынок.
Драконий Царь Западного Моря, Ао Жун, выпятил грудь колесом: в той битве его дочь оказала тебе неоценимую помощь. Это кто? Это же свой человек! Ао Жун обеими руками и ногами за подчинение Великой Шан и под крыло Великого Наставника!
— Отлично, драконы сделали правильный выбор, — с одобрением кивнул ты и тепло похлопал Ао Жуна по плечу. — Дядюшка, а где Чжэньчжу? Почему не пришла с вами?
Ао Жун расплылся в счастливой улыбке:
— Ты же знаешь Чжэньчжу, ей на месте не сидится! На днях уплыла драться с Драконьим Китом, но я уже отправил ей весть, скоро будет.
Едва он договорил, как к берегу красивой розово-белой молнией подлетела дракончик. По твоей указке она послушно обернулась вокруг твоей талии, став живым поясом. Самый сильный артефакт снова с тобой!
— Погнали! В Чаогэ!
[Год второй: Ты занимаешь пост Наставника Государства Великой Шан уже два года.]
За эти два года вы с Ди Синем сыгрались идеально. Ты предлагал реформы, он шлёпал печати. Снизить налоги, поднять сельское хозяйство, освоить целину, возвысить таланты! Было создано новое Инспекционное Ведомство, которое возглавил дядя Ди Синя — Би Ган, обладатель Сердца Семью Отверстий. Ему поручили чистку среди чиновников, борьбу с коррупцией и пересмотр старых дел. Кого надо — казнили, кого надо — наградили.
При абсолютной поддержке твоей военной и бессмертной мощи Великая Шан преобразилась до неузнаваемости всего за два года. Теперь попробуй кто назови Ди Синя тираном или Правителем Чжоу — простые люди первые забросают камнями!
Зато восемьсот князей взвыли от тоски. Особенно в Сици. Западному Гуну Цзи Чану от переживаний вылезла половина волос.
«Ди Синь, твою мать! Ты стал эдаким святым правителем! Верных слуг не казнишь, народ не грабишь, казну не растрачиваешь, клевете не веришь... Как нам, к чертям, поднимать бунт?! Без повода поднимать мятеж — народ не поймёт!»
Ты лишь ухмылялся: «Не торопитесь, у меня и без бунта найдётся на вас управа».
[Год третий: Внутренние дела Великой Шан процветают, Аура Государства пылает великим костром. Ди Синь расплывается в улыбке до ушей.]
С приходом Наставника Государства он почувствовал, что срок жизни династии, которому оставалось от силы тридцать лет, перевалил за сотню! Но спустя полгода улыбка сползла с его лица. Вот уже шесть месяцев, как бы ни развивалась держава, Аура Государства не выросла ни на йоту.
Это означало одно: идеальное управление лишь отсрочило гибель Великой Шан до ста лет, но не отменило её. Опасность падения империи всё ещё существовала. И Ди Синь прекрасно знал, в чём она заключается.
Восемьсот князей! Но как и у них не было повода для бунта, так и у Ди Синя не было повода расправиться с ними.
«Наставник ещё не вернулся?» — крутил головой Ди Синь в главном зале, с тоской глядя на Вэнь Чжуна. — «Великий Наставник, я не понимаю! Что такого хорошего на этом Острове Саньсянь? Почему Наставник торчит там по полмесяца каждый месяц? Разве в нашей Чаогэ нет развлечений? Красавицы? Да разве есть в мире кто красивее той лисы? Почему же мы не можем удержать его сердце?!»
Вэнь Чжун погладил бороду и развёл руками: «А я-то откуда знаю, что там хорошего? Я там и не был ни разу». Впрочем... Дядюшка Чжао Гунмин часто похвалялся, что его три сестры — первейшие красавицы Хунханя.
Спустя три дня ты, протирая сонные глаза, вернулся с Острова Саньсянь. Работа работой, а время с сёстрами — по расписанию! Мужчина не должен бросать своих женщин ради карьеры.
Едва ты опустился в Чаогэ, как Дацзи с ревнивой миной примчалась повиснуть на твоей руке, въедливо вынюхивая чужие запахи.
— Хозяин! Твои старшие сёстры тоже лисицы? Почему они еще прожорливее меня?! Оставил бы хоть немножко!
Ты закатил глаза:
— Всё на месте, никто тебя не обделит. На, держи, отнеси это на гору Цишань.
Погладив лису по голове, ты извлёк из Мешка Нанькэ клетку, в которой сидел маленький алый феникс, а также два фениксовых яйца.
С ухмылкой истинного злодея ты прошипел птахе:
— Прилетишь на гору Цишань и зачитаешь всё слово в слово. Изменишь хоть букву — я сварю твои яйца!