Глава 296 - Император Людей
[Кармическое бремя — штука крайне пакостная, от неё одна лишь головная боль и никакого проку. Больше всего тебя раздражает, что стоит в душе вспыхнуть хотя бы капле жажды крови, как всё тело начинает бесстыдно смердеть и дымить иссиня-чёрным чадом. Будто дух древнего угольного брикета вселился. Выглядит, прямо скажем, отвратительно и сомнительно для твоего величественного облика.]
[К счастью, духом ты крепок: упрямо крестишь карму «благодатью» и «заслугами», пока не привыкнешь так, что это станет твоей второй природой.]
— Дядюшка, прямо по курсу — главный лагерь Юань Футуна, — протянув руку, указал Вэнь Чжун.
Ты высунул голову из клубов чёрного дыма. Внизу колыхалось море вражеских знамён, а войско простиралось до самого горизонта. Семьдесят два мятежных князя собрали под свои знамёна сотни тысяч отборных головорезов. Статные, рослые, они ничем не уступали ветеранам Великой Шан.
— Племянник, отлети-ка подальше. Гляди, как твой дядюшка одним махом пленит этих изменников.
Отмахнувшись от Вэнь Чжуна, ты извлёк Знамя Десяти Тысяч Душ и усажился со скрещёнными ногами прямо в небесах над вражеским станом, пальцами сплетая древние печати.
В то же мгновение взвился ледяной потусторонний ветер, повалили клубы угольно-чёрной гари, и воздух раздорвали дикие вопли неупокоенных призраков. Переродись сейчас сам Раху, и тот похлопал бы тебя по плечу, похвалив за задатки отличного тьмодела.
Когда Великий Дало Золотой Бессмертный берётся за тёмные искусства, всё происходит стремительно. Не прошло и четверти часа, как половина северных мятежников уже покоилась внутри твоего «Знамени Императора Людей», пополнив ряды верных братьев.
Вдруг по всему лагерю Юань Футуна вспыхнули золотые искры и раздалось оглушительное святое пение. Сотни иссушенных аскетов в рваных рясах завели Сутру Полыни и Спасения Мира Бодхи. Они воздвигли сияющий купол, отрезав твоё «Знамя Императора Людей» от остального войска.
Сразу после этого из лагеря вырвались три Тайъи Золотых Бессмертных и четыре Золотых Бессмертных из Западного Учения. Сплотившись, они ринулись на тебя в атаку.
В твоей голове всё мгновенно встало на свои места. А ведь в прошлых симуляциях ты ещё удивлялся, как это Вэнь Чжун с его-то силищей умудрился застрять на Севере на целых семь-восемь лет из-за какого-то паршивого Юань Футуна. Но если за этой изменой с самого начала стояла вся мощь Западного Учения, то задержка выглядит более чем логичной.
Сейчас Великое Возведение в Ранг Богов только начинается — самый глубокий эндшпиль ещё впереди. Если не связать Вэнь Чжуна по рукам и ногам на Севере, у Су Дацзи в Чаогэ просто не хватит дерзости творить свои непотребства.
Похоже, в этой войне, помимо Секты Преграждения, все остальные силы давно заключили тайный союз и встали на сторону Сици.
Но тем азартнее! Будь противники слишком слабы и многочисленны, на чём бы ты пробивал себе путь к статусу Полусвятого?
— Отлично припекаете! — ты облизнул губы.
Три Тайъи и четыре Золотых Бессмертных — в сумме из них выйдет отличный, сытный обед.
Подпихав «Знамя Императора Людей» духовной мощью Великого Дало, ты заставил чёрный дым взвиться сокрушительным цунами. В один миг истинные духи семерых мастеров Западного Учения были выбиты из их плотских оболочек. Ты занёс руку, намереваясь окончательно оборвать их жизни.
Но в этот момент с самого края небосвода ударил семицветный драгоценный луч. Он сбил твоё «Знамя Императора Людей» и бережно укутал семерых последователей Западного Учения.
Из небесной плеши, взъерошенный, оборванный и абсолютно лишённый святого величия, выскочил Чжуаньти из Западного Учения с Древом Семи Сокровищ наперевес.
— Кто смеет обижать моих учеников?! — в гневе зарычал Чжуаньти, но, разглядев тебя, застыл как вкопанный: — Т-ты?!
Его зрачки сжались в игольные ушки. Как он мог не узнать знаменитого Духовную Жемчужину из Секты Преграждения и Великого Божественного Управляющего Карательными Походами Небесного Двора, Ли Му?
Дело дрянь! Пред ним стоял тот самый ходячий кошмар!
У Чжуаньти зачесалась макушка. Во всем Хунхане их западный дуэт славился феноменальной бесстыдностью и абсолютной наглостью. На словах они никогда не были гордецами, но в делах не знали пощады. Особенно по части переманивания людей в своё Западное Учение — тут братьям не было равных. Даже пред ликом Троицы Чистых они не стеснялись обращать их учеников в свою веру, нагло заявляя, будто у каждого встречного «есть судьба с Западом».
Титул главных бесстыжих костоломов Хунханя принадлежит им по праву.
Но с тех пор, как четыре года назад твоя битва с Предком Минхэ чуть не разнесла в щепки добрую половину Хунханя, братья осознали: в мире появился первый человек, у которого с Западом нет абсолютно никакой судьбы.
У Драконов Четырех Морей кармической грязи хоть отбавляй, но она равномерно распределена по всей их расе. Твоя же карма, хоть и немного уступала совокупному драконьему греху, вся целиком висела на тебе одном. Если бы у тебя оказалась «судьба с Западом», их обитель просто разнесло бы к чертям на месте!
Поэтому ещё четыре года назад братья провели закрытое совещание: если Предок Дао сгноит тебя — отлично, живут как жили. Но если ты выживешь — при встрече следует обходить тебя по самой широкой дуге и ни в коем случае не провоцировать.
Всем известно: карма и благодать связаны глубочайшей причинно-следственной связью. Долги по благодати надо отдавать. За кармические грехи — расплачиваться.
Прочие Святые могли бы прикончить такого кармического монстра, как ты, ведь они не должны благодати миру и имеют Артефакты, защищающие учение. Убей они тебя — твоя карма на них бы не перешла.
Но только не Запад! Они до сих пор торчат миру океан благодати, и даже не начали его выплачивать. Если на них повесить ещё и твою бездонную карму... Западу никогда больше не видать света.
Сглотнув подступивший к горлу комок, Чжуаньти взмахнул Древом Семи Сокровищ, собираясь сгрести горстку оставшихся ценных кадров и давать дёру.
Но...
— Дядюшка Чжуаньти, где находится твой Запад, твой племянник прекрасно знает, — с наигранной почтительностью, за которой скрывалась дерзкая глумливая ухмылка, произнёс ты. Ты знал: силы не равны, но перевес всё равно на твоей стороне. — Что за спешка? Неужто хочешь пригласить меня погостить на Западе парочку лет?
Чжуаньти окончательно пал духом. Знать бы раньше, что из-за этой войны он наткнётся на эдакую чуму, ни за что не стал бы отправлять сюда своих людей!
— Дядюшка, чтобы что-то получить, надо уметь с чем-то расстаться. Оставь этих самозванцев, притворяющихся вашими адептами, и я сделаю вид, будто тебя здесь и не было. Не обессудь, учитель велел мне помогать Императору Людей укреплять державу. Убивать мятежников — моя прямая обязанность.
Ты с улыбкой поднялся и извлёк из Мешка Нанькэ Ветряные и Огненные Колёса, нацепив их на ноги:
— Иначе, хоть Запад и далековато, твоему племяннику всё же придётся туда наведаться.
Чжуаньти попытался было возразить, но увидел, как ты неторопливо достаёшь Карту Формации Девяти Излучин Жёлтой Реки.
— Дядюшка, говорят, на Западе ужасная засуха... Что, если я...
Фьють!
Чжуаньти испарился в мгновение ока. Семь мастеров Западного Учения застыли с лицами живых трупов.
Через полчаса в лагере Юань Футуна воцарилась гробовая тишина. Ты нанизал головы семидесяти двух мятежных князей на одну длинную бечёвку. Что ж, подарок для Правителя Чжоу, Ди Синя, получился более чем солидным.
— Пошли, — окликнул ты Вэнь Чжуна. — В Чаогэ.
Ветер сменял облака, один шаг преодолевал десятки тысяч ли. Спустя столько симуляций ты наконец ступил в величайшую обитель человеческого рода — иньскую столицу Чаогэ.
Насколько велика Чаогэ? Трудно сказать точно, но если простой смертный решит пройти от Южных Ворот до Северных, шагая по двенадцать часов в сутки, у него на это уйдёт ровно три года.
Но ты — бессмертный. Тебе ходить не нужно, ты летаешь.
— Ли Му из Секты Преграждения прибыл вручить дар Императору Людей! — твой звонкий голос раскатился над всеми крышами Чаогэ.
Спустя полчаса правитель Шан, Цзышоу — тот самый, кого бунтовщики клеветнически звали Правителем Чжоу, законный Император Людей, — устроил в твоём честь пышный пир в Зале Дунде.
Идёт восьмой год правления Ди Синя. Су Дацзи попала во дворец меньше года назад. Из всей плеяды верных слуг она успела зажарить на раскалённом столбе лишь Мэй Бо. Би Ган, Шан Жун, Хуан Фэйху... Весь цвет придворной знати пока остаётся целым и невредимым.
Семьдесят две окровавленные головы мятежных князей покоились на белых яшмовых ступенях. Ты взирал на восседающего на самом верху величественного мужа, чью фигуру почти скрывала густая пурпурная аура Императора и Могущество Рода Людского... а также на прекрасное «благое знамение», покоящееся в его объятиях, и хищно оскалился.
— Даос Ли совершил великий подвиг. Какую награду ты желаешь за службу? — спросил Ди Синь.
Ты поднялся во весь рост и указал пальцем прямо на Су Дацзи, прижавшуюся к груди государя:
— Я хочу её!