Глава 216 - Забрать всё с собой
[Двадцать четвёртый год (вторая половина): Всего за три месяца Мир Ванчуань до неузнаваемости преобразился под напором проповедников из Мира Минъе. Праведные кланы, демонические секты и даже демоны, извечно враждовавшие с человечеством, проявили небывалое единство, сплотившись против всеобъемлющего сияния буддийского света.]
[Увы, их усилия были лишь каплей в море.]
[Даже когда сам владыка Мира Ванчуань — великий бессмертный, давно вознёсшийся в высшие сферы, — лично вернулся на защиту своих земель, это не принесло ни малейшей пользы.]
[Столкновение Великого Тысячекратного Мира с Средним Тысячекратным Миром — это удар из высшего измерения, против которого невозможно стоять.]
[И ведь оттуда спустились всего двое.]
[Двое против целого мира — и перевес всё равно остался за Миром Минъе.]
[Очевидцы рассказывали, как владыка мира десять дней и десять ночей восседал в небесах напротив двух архатов, ведя богословские споры, после чего собственными руками сбрил «волосы мирских тревог» и кротко поплёлся следом за Архатом Юлуном.]
[Похоже, не пройдет и двух лет, как весь Мир Ванчуань окончательно превратится в изолированную буддийскую обитель.]
[Глядя на творящееся мракобесие, ты испытывал лютую, невыносимую досаду. Побег стал для тебя ежедневной рутиной.]
[Впрочем, ты бежал не с пустыми руками и кое-что для себя уяснил.]
[Восьмая симуляция, по всей видимости, близилась к логическому концу.]
[Ты решил больше себя не сдерживать. Этот заход и без того вывел тебя в колоссальный плюс: одна только личная сила возросла в несколько раз, так о чём жалеть?]
[Удастся выжить — отлично, не удастся — чёрт с ним, отправишься на тот свет, делов-то!]
[А потому ты окончательно отбросил скромность: куда бы ни заносила тебя судьба, едва завидев духовную жилу, ты тут же прибирал её к рукам.]
[Погибнуть не страшно, страшно — упустить выгоду!]
[Двадцать пятый год: Девяносто процентов территории Мира Ванчуань затопило сияние буддийского света. Все туземцы, переметнувшиеся в веру Западного Учения, превратились в глаза и уши Архата Юлуна, так что пространство для манёвра сжималось с каждым днём.]
[Что и говорить, святые кланы Хунхана дело своё знали. Пусть в самом Хунхане Западное Учение пока лишь тайно коплило силы да промышляло мошенничеством, попав в средние и малые миры, оно действовало с вопиющей наглостью и жестокостью.]
[Ты оказался зажат в угол, но за два года беспрестанных бегов обрел поистине философское спокойствие. Ещё бы: ядро твоих владений, воспользовавшись твоими трудами, похитило девяносто одну малую духовную жилу, двадцать семь средних и даже одну крупную, ради которой ты рисковал сыграть в ящик по-настоящему.]
[Прочие ресурсы, жизненно необходимые для мира культиваторов, ты сгребал гребёнкой. Стоит в следующей симуляции разобраться с Ли Цзином, и твой Малый Тысячекратный Мир можно будет смело переводить в режим всеобщего совершенствования.]
[Двадцать шестой год: В июне окончательно сгинул последний оплот чистой земли, куда ещё не проник буддийский свет.]
[Мир Ванчуань без остатка превратился в царство Будды.]
[Путей к отступлению больше не осталось.]
[Что ж, раз бежать некуда — бегать ты больше не намерен.]
[Ты приготовился принять славную смерть.]
[Сможешь дать бой — дашь, не сможешь — умрёшь, в конце концов, этот хвалёный Плотский Бодхисаттва из Мира Минъе…]
[Судя по всему, работа дрянь, и ты скорее сдохнешь, чем согласишься на такое!]
[Полмесяца спустя прямо с небес перед тобой опустился Архат Юлун, на чьём лице всё так же застыла милосердная улыбка.]
— Благодетель Ли, Владыка Будда заждался тебя. Пора отправляться в путь.
— С-сука, жри говно! — гаркнул ты.
[Ты мгновенно активировал Трёхголовый Шестирукий облик и Золотое тело, став похожим на адепта Западного Учения куда больше самого Архата Юлуна, обвешался всеми духовными артефактами и обрушил на врага всю свою мощь!]
[250 микроскопических паровых двигателей в сочетании с полным комплектом снаряжения Нечжи подняли твою боевую мощь до пика уровня Земного Бессмертного.]
[И как показала практика, когда ты сражаешься с решимостью обречённого, готовый ко всему, даже пришелец из Великого Тысячекратного Мира пасует перед твоим напором.]
[Раскалённый пар сжигал всё на своём пути, заглушая даже промывающие мозги буддийские мантры, а драгоценный лотосовый светильник над головой архата под этим шквалом превратился в обычный панцирь с высокой защитой.]
[Даже когда к бою подключился второй архат, не уступавший Юлуну в силе, это им не помогло.]
[Однако, при всей твоей мощи, враги взяли числом.]
[Если вначале против тебя стояли двое, то теперь за их спинами поднялись все обитатели Мира Ванчуань, включая бывшего владыку этого мира, примкнувшего к Западному Учению.]
[Пусть твое тело уподобилось божеству, а мощам завидовали бы лучшие читеры мира, разве может один человек, пусть даже одолевший двух архатов из Мира Минъе, выстоять против трёх-четырёх десятков Земных Бессмертных, ударивших разом?]
[Каким бы свирепым ты ни был, сдержать такой натиск нереально. К тому же за ходом битвы пристально следил бывший владыка Мира Ванчуань — силач, заведомо превосходящий Небесного Бессмертного и только выжидавший удобного момента.]
[Пробившись три дня и три ночи, ты распалился до предела и решил применить главный козырь.]
[Ты вознамерился обратить вспять рыбок Инь-Янь в своём теле и, применив мастерски отточенный навык самоподрыва, устроить для этой братии незабываемое финал-шоу.]
[Но ты просчитался.]
[Владыка Мира Ванчуань, задействовав силу всего мира, мёртвой хваткой сковал твои движения. Какое уж тут искусство взрыва?]
[Архат Юлун с елейной ухмылкой упаковал тебя и увлёк за собой. Вскинув руку, он заставил светильник исторгнуть величественный столб буддийского света, который подхватил тебя и увлёк прямо в Мир Минъе.]
[В этот миг в твоей голове пронеслась единственная мысль:]
[«Пиздец. Похоже, я и вправду превращаюсь в очередную штучную заготовку».]
[Двадцать шестой год (вторая половина): Великий Тысячекратный Мир, Мир Минъе.]
[Здесь царят бескрайние жёлтые пески и суровый климат: днём палящее солнце выжигает землю, а ночью ледяной ветер покрывает всё инеем, пробирая до самых костей.]
[В этом так называемом Великом Мире, кажется, вообще не существовало такого понятия, как радость.]
[Каждому местному жителю с самого рождения вбивали в голову мысль об искуплении грехов, и единственной целью их существования было пройти через все земные страдания, дабы шаг за шагом, отбивая земные поклоны, добраться до святой горы Линшань, предстать пред Владыкой Буддой, смыть грехи и омыться в благодатном свете.]
[Вот в такое местечко тебя и приставили.]
[Архат Юлун вознёс тебя на святую гору Линшань прямо к стопам своего всемогущего владыки.]
[То был величественный Будда, чьё лицо терялось в мареве, восседавший на сияющем золотом лотосовом престоле.]
[Тебя облачили в монашеские одежды и касаю, расшитую семью сокровищами, обрили наголо, усадили в позу лотоса на постамент в третьем ряду прямо под Буддой и зафиксировали в этой позе.]
[На горе Линшань царила жесткая иерархия. Поскольку Будда лично назначил тебя Плотским Бодхисаттвой, ты именовался среди избранных и обязан был занимать место в первых трёх рядах.]
[А вот притащивший тебя Архат Юлун скромно ютился аж в пятом.]
[В Мире Минъе путы Мира Ванчуань спали, но заменявший их золотистый свет Владыки Будды оказался куда страшнее: он сковал тебя так, что ты не мог шевельнуть и пальцем.]
[Ни движения, ни слова — даже мысли текли вяло и неохотно.]
[Будда заговорил, и золотые лотосы посыпались на святую гору. Ты не понял ни единого слова из его речи, чувствуя лишь дикую, непреодолимую сонливость…]
……
[Тридцатый год: На горе Линшань ты просидел целых четыре года. Будда вещал без остановки, ты всё так же ничего не понимал, но мятежный блеск и дикий азарт в твоих глазах постепенно угасали.]
[Ты уже почти забыл собственное имя.]
[Внезапно Будда умолк, и из его благочестивых уст наконец вырвалась фраза, смысл которой ты сумел разобрать:]
— Бодхисаттва, обитель готова. Ступай и твори благодеяния.