Глава 159 - Четыре цзиня девять лянов и три миллиарда
[Седьмой год, двенадцатый месяц]: Ледяной пот, дрожь в коленях, непреодолимая слабость... Внезапно все ваше существо заполнили рабское смирение и желание пасть ниц. Крупные капли пота катились с лица градом.
Это было чувство, схожее с тем, что испытывает мышь перед диким котом или цыпленок перед хорьком. Врожденный биологический инстинкт заставлял вас бежать, но от ужаса ноги врастали в землю, а разум шептал: «Упади на колени и моли о пощаде!»
Это чувство…
— Пошел ты на хер со своими коленями! — рыкнули вы, переключая разум в режим «попаданца».
Вы подняли голову навстречу давящему взору. И хотя от чудовищного давления глаза налились кровью, а перед взором стояла непроглядная тьма, вам было плевать! Все эти сказки про «высшие существа» и «непреодолимых врагов» — чушь собачья! Вы — человек, не боящийся смерти, можете поддаться инстинкту тела, но никогда не склоните волю!
— Дави сильнее, сука! Если кишка не тонка — убей меня! — сдув жилы на шее, выкрикнули вы.
Давление не исчезло, но… вы перестали бояться. Тьма перед глазами рассеялась.
Погребенный под серебром алтарь излучал мягкое призрачное свечение. Свет сгустился, образуя силуэт даоса.
— Любопытно, весьма любопытно… — раздался размеренный голос. — Я — даос Цао Бао. Ныне принимаю от тебя, юный друг, три цяня силы устремлений. Когда соберешь четыре цзиня и девять лянов, я помогу тебе вырваться из болота этого малого мира.
Звяк!
Звук упавшей монеты эхом отдался в тишине. Свечение угасло, и сокровищница Царства Лян приняла свой прежний вид.
Вы тяжело дышали, молча простояв долгое время, затем нагнулись и подняли с пола медную монетку. На лицевой стороне монеты не было иероглифов, а на обороте четко выбито: «Три цяня».
Зажав медяк в кулаке и прокручивая в голове слова даоса, вы внезапно расхохотались:
— Так вот оно что! Классическая схема: малый мир внутри большого!
Не будучи гением, но прочитав сотни новелл, вы мгновенно раскусили суть. Мир, в котором вы переродились — лишь нижний слой, а над ним существует измерение высшего порядка. И этот даос — выходец оттуда. Если с помощью алтаря выслать ему «посылкой» четыре цзиня и девять лянов силы устремлений, он вытащит тебя из этой дыры в свой великий мир.
«Неудивительно, что Хунъюэ так бессовестно греб золото. Хотя надо признать, аппетит у этого даоса будь здоров».
Взмахом руки вы отправили серебро и золото покойного тестя Сяо обратно в хранилище. Десять миллионов лянов дали всего три цяня силы. А ведь в одном цзине — шестнадцать лянов, в одном ляне — десять цяней. По такому «курсу» для сбора четырех цзиней и девяти лянов потребуется примерно два с половиной миллиарда лянов серебра!
Мать честная, два с половиной миллиарда! И это лишь сухие подсчеты, ведь на каждой монете количество силы разнится. На практике цифра легко удвоится. Да и кто даст гарантию, что даос — не банальный мошенник?
— Схема старая как мир, но становится веселее, — ухмыльнулись вы, небрежно бросая медяк в пространственное хранилище.
Этот так называемый «путь возвышения»… Для вас пройти его было проще, чем для кого-либо в этом мире. Достать миллиарды серебра за раз невозможно, но напрячься и наскрести сотню миллионов — задача выполнимая. Сбор сотни миллионов за одну симуляцию — и в реальном мире за пару минут вы легко закроете план этого таинственного даоса.
Всё благодаря вашему уникальному читу. Симуляция каждые две секунды, полное наследование ресурсов при перезапуске — качай не хочу! Но при всей простоте идти этим путем вам было попросту неинтересно.
«Черту с два угадаешь, добрый этот даос или тварь последняя. Пока не прижмет, отдавать свою жизнь в чужие руки — глупость. Но раз тут такая система… В Царстве Шэн собирают людскую кровь — уж не по той же причине?»
Если в верхнем мире одному нужна сила желаний, то логично, что другому потребуется кровь. Впрочем, вам было до лампочки, пока это не касалось вас лично.
Вы взмахнули рукавом, подчищая сокровищницу до последнего медяка: истинный герой никогда не уходит пустым! К тому же это урочит Хунъюэ. Пусть сам он и не участвовал в наезде на Храм Шэнь-нуна, но Гуанъян Чунхуэй — его человек. Шестерка накосячила — старший отвечает. Всё честно.
— Пора навестить Левого министра.
Вы безмятежно покинули императорский дворец. Узнав тайну Хунъюэ, вы потеряли к этому месту всякий интерес. Спустя четверть часа в поместье министра Гуанъян Чунхуэя вы лично заперли за собой ворота и вышли оттуда только через три дня.
[Восьмой год, первый месяц]: Вы вернулись к праздному существованию в Храме Шэнь-нуна: нежились в объятиях красавиц и между делом упражнялись в боевых искусствах.
Но блаженные дни вечно омрачаются. В конце месяца над Храмом Шэнь-нуна зависли две фигуры, от которых исходила подавляющая аура. Один был объят молниями, второй излучал ауру, подобную бушующему океану. Вы подняли голову и улыбнулись: Хунъюэ вернулся из степей и решил помериться с вами силами. Вполне логично. Вы обчистили его гнездо и завалили его министра. Если бы он проглотил это, его нельзя было бы называть государем.
— Отлично, давно я не разминал кости.
Отправив в рот Огненную пилюлю размером с рисовое зернышко, вы взмыли в вышину. Вскоре небо над обителью изменило цвет. Волны, молнии и пламя сплелись в безумном танце. Вы сражались с двумя Мастерами Предельного Уровня от Храма Шэнь-нуна до самой столицы Бяньцзина, испытывая невероятный восторг. Предельная битва, как и роковая женщина, дарует мужчине ни с чем не сравнимый кайф.
Спустя три часа морские волны на небесах иссякли. Фигура одного из мастеров метеором устремилась вниз, но была подхвачена гигантской рукой из чистой энергии. В небесах появился сам Император Хунъюэ в драконьих одеждах — сильнейший воин Царства Лян.
Да, настоящий эксперт оправдывал свое имя. Давление от одного Хунъюэ было сильнее, чем от двух прежних мастеров вместе взятых. Отвесив пинок Повелителю Молний, вы вступили в бой с государем.
[Восьмой год, второй месяц]: Вы и представить не могли, что сражение может длиться пять дней и пять ночей без перерыва! Но до чего же это было упоительно! Хунъюэ чувствовал то же самое.
Оменявшись очередными сокрушительными ударами, вы разошлись в стороны. Взаимная ярость пятидневной давности испарилась, уступив место уважению равных.
— Продолжим? — спросили вы, разминая все шесть рук.
— Верни серебро — и я закончу, — тяжелым голосом ответил Хунъюэ.
— Пойдет. Через пару дней присылай подводы к Храму Шэнь-нуна.
— И никому ни слова о сокровищнице. Поклянись, — сохраняя императорское достоинство, потребовал он.
— Если перестанешь донимать Храм Шэнь-нуна, я буду молчать.
— Идет. Перемирие. Отныне Храм освобожден от налогов.
— Вот и ладненько. Ты неплохой мужик, прощай.
Вы развернулись, собираясь уйти, но Хунъюэ насупил брови.
— Постой! Дам тебе совет: ты и так достаточно силен. Не гонись слепо за могуществом. Этот мир куда сложнее, чем ты думаешь.