Глава 118. Стук разбитого сердца
И ведь верно: только переждав закуску, можно добраться до главного блюда.
Ты не скрывал хищного блеска в глазах. Чу Сянсы...
Она, быть может, и держалась бы невозмутимо, если бы не те два с лишним часа ожидания за дверью. Сейчас же она струхнула.
Ты похлопал по сиденью рядом с собой. Улыбка Чу Сянсы осталась прежней, но маленькая ножка едва заметно отступила на полшага назад.
Ты слегка усмехнулся, запустил руку за пазуху и вытащил пять ассигнаций по десять тысяч лян. Промокнул ими влажное пятно на сиденье.
Чу Сянсы: ...
Ещё пятьдесят тысяч!
Если бы удалось заполучить эти пятьдесят тысяч, прибавив к прежним пятидесяти тысячам и двадцати тысячам Гунъян Шу, до закрытия налоговой дыры в восемнадцать тысяч лян осталось бы всего шестьдесят тысяч.
Собрать восемнадцать тысяч лян за десять дней — это сводило Чу Сянсы с ума. Но шестьдесят тысяч за десять дней — тут она, поднатужившись, справилась бы.
А значит, Храму Шэнь-нуна не придётся бояться, что однажды утром весь храм окажется в кольце Ведомства Матаси. По крайней мере, до следующего года — уж точно.
Но всё это — лишь при одном условии: что этот невероятно богатый гость оставит здесь эти пятьдесят тысяч.
Жестокая внутренняя борьба проступила на лбу Чу Сянсы лёгкой испариной. В конце концов жажда серебра пересилила страх. На лице её расцвела безупречная улыбка, и она послушно присела рядом с тобой, правда, на почтительном расстоянии.
«Я — личный ученик настоятеля, самый вероятный преемник главы Храма Шэнь-нуна! Заполучить меня — это тебе не...»
— А?!
Сильная рука привлекла к себе всё ещё внутренне гордую Чу Сянсы. Ты посмотрел на красавицу в своих объятиях и засунул ей за пазуху ассигнацию в десять тысяч лян, пока она не исчезла из виду.
— Только что госпожа Чэн говорила, что глава Внешней залы пилюль Чу Сянсы — первая красавица Храма Шэнь-нуна. Я, признаться, не верил. Но теперь вижу: госпожа Чэн поскромничала. Вы, глава Чу, — первая красавица всего Царства Лян!
— Глава Чу, пилюли, что я купил ранее на пятьдесят тысяч лян, — отменного качества, но не пришлись мне по вкусу. Посему я хочу особо заказать вам, глава Чу, партию пилюль, изготовленных вашими собственными руками. Интересно, на сколько тысяч лян заказ вы сможете принять? Тысячи, уж точно, мало. А двух тысяч хватит?
Ты взял ещё одну ассигнацию в десять тысяч. Чу Сянсы, собиравшаяся было вырываться, — вырываться перестала.
— Хе-хе, вижу, заказ на двадцать тысяч для главы Чу — сущие пустяки. Тогда добавлю ещё десять.
— Ещё десять.
— И ещё десять.
Пять ассигнаций по десять тысяч лян ты вручал ей с четверть часа. Чу Сянсы вся раскраснелась, словно варёная креветка, от смущения, но её прекрасные, подобные звёздной реке очи становились всё решительнее.
— Господин, договорились: пятьдесят тысяч. И не смейте передумать!
— Разумеется. Но я предъявляю высокие требования к качеству пилюль, а посему должен непременно наблюдать за процессом лично. Заодно и удобно будет обсудить детали заказа, верно? Думаю, глава Чу не откажет мне в этой маленькой просьбе?
Чу Сянсы колебалась. Ты вновь запустил руку за пазуху и вытянул краешек толстой пачки ассигнаций.
— Если сотрудничество сложится удачно, у меня в запасе есть ещё одна крупная сделка, которую я хотел бы обсудить с главой Чу.
Шух!
Глаза Чу Сянсы расширились, как у кошки, завидевшей лазерную указку. Пятьдесят тысяч — и следом ещё пятьдесят? Да он ещё не до конца выпотрошен?!
Чу Сянсы, каждый день имеющая дело с ассигнациями, не могла не оценить толщину той мелькнувшей пачки. Там как минимум пятнадцать тысяч! Как минимум!
Если вытрясти всё — то спокойная жизнь для Храма Шэнь-нуна обеспечена и на этот, и на следующий год!
Но разве дело в серебре?!
Нет!
По сравнению с тобой — серебро уже не важно.
Даже в Царстве Шэн, не то что в обнищавшем Царстве Лян, где даже крупные секты и великие кланы перебиваются с хлеба на воду, никто не видывал, чтобы человек вот так запросто распоряжался двумя-тремя сотнями тысяч лян серебра!
Если удастся заключить с тобой долгосрочное сотрудничество — год-другой спокойствия? Да спокойная жизнь для Храма Шэнь-нуна на все оставшиеся времена обеспечена!
В тот миг Чу Сянсы почудилось, будто в ней со звоном лопнули некие оковы. На лице её появилась решимость, а затем расцвела изумительная, дьявольски притягательная улыбка.
— Господин, моя личная алхимическая комната наверху. Если вам удобно, не начать ли нам прямо сейчас?
— Отлично.
— Тогда обождите немного, я поднимусь и подготовлюсь. Чуть позже сестра Хань проводит вас.
Чу Сянсы поклонилась и удалилась. Примерно через четверть часа та самая девушка-алхимик, что показывала тебе обличье тюремщицы, — то есть младшая сестра Хань, — вся раскрасневшаяся, с полными благоговения очами, проводила тебя к двери алхимической комнаты наверху.
— Господин, старшая сестра Чу внутри. — Хань опустила голову и тихо проговорила.
Ты тоже опустил взгляд — на её почти совершенные ступни в полупрозрачных туфельках:
— Пилюль на пятьдесят тысяч лян одной лишь твоей старшей сестре Чу не переварить. Так что ступай, младшая сестра Хань, подготовься. Возможно, придётся побеспокоить и тебя.
— А? Я?.. Х-хорошо, господин. Вы... вы только позовите меня в любой момент.
Хань, вся пунцовая, попятилась и удалилась. До чего же она была прелестна в этом смущении!
А что за пилюли ты собрался заказывать за пятьдесят тысяч лян? Разумеется, Пилюлю долголетия крёстного отца!
Поначалу ты думал попросить Сяо Гуаньгуань, дочь старого Сяо.
Но теперь надобность отпала.
Пока Жемчужина Драконьего Ока ещё не у тебя, Сяо Гуаньгуань остаётся ученицей Храма Шэнь-нуна. При нынешнем положении дел в Царстве Лян, проси ты её о пилюлях — всё равно пришлось бы платить.
А вот со стариной Сяо у тебя свои отношения — это была бы чистая работа по знакомству.
Другое дело — заказать у Чу Сянсы. Она тоже алхимик четвёртого ранга, к тому же старшая сестра Сяо Гуаньгуань. А главное — с ней взаимодействие куда более приятное, чем простое изготовление пилюль.
Ты толкнул дверь алхимической комнаты и остолбенел.
Это действительно была алхимическая комната. В центре стояла совершенно профессиональная печь — как у самого Верховного Старейшины, — такая просторная, что в неё без труда мог бы поместиться человек. Но...
Прямо сейчас в устье печи кто-то застрял.
— Господин, скорее помогите же! Я залезла в печь почистить и нечаянно застряла. Теперь я ни с места! Вытащите меня скорее!
Глухой, приглушённый голос донёсся из недр печи. Ты судорожно втянул воздух и подумал: «Ишь ты, не зря Чу Сянсы в главы выбилась!»
До чего же здесь хорошо, что и Царство Шэн вспоминать не хочется!
...
Три дня спустя. Массивная дверь главной алхимической комнаты настоятеля Внутренних врат Храма Шэнь-нуна, запертая полмесяца, наконец распахнулась.
Сяо Гуаньгуань, у которой от беспорядочного поедания пилюль мозги ещё не окончательно расплавились, вместе с одной изумительно красивой, пышнотелой дамой вышла наружу, источая аромат алхимических снадобий.
Прослышав об этом, Гунъян Шу немедленно явился засвидетельствовать почтение наставнику, а затем отправился уведомить Сяо Байляня.
Пять минут спустя Гунъян Шу, мечтавший стать зятем Сяо Байляня, встретился с Сяо Байлянем, который три дня искал тебя и не мог найти.
— Дядюшка, сестрица Гуаньгуань вышла, скоро будет здесь. — Почтительно произнёс Гунъян Шу, после чего бросил взгляд, полный неописуемо сложных чувств, за спину Сяо Байляня. Нахмурившись, он с недоумением спросил: — Дядюшка, а тот господин, что пришёл с вами, почему его... не видно?
— Ты про Ли Му?
Средних лет красивое лицо Сяо Байляня ожесточилось. Скрестив руки на груди, он проговорил:
— Я и сам его ищу! Куда этот парень запропастился? Третий день — и ни слуху ни духу!
Хрусть!
— Т-третий... день как не возвращался?!
Быть того не может, чтобы он торчал во Внешней зале пилюль трое суток кряду!
Гунъян Шу почудилось, будто он слышит звук разбитого сердца, а над головой его с оглушительным грохотом проносится несметный табун лошадей.