Глава 695 - До двух побед… в «Камень, ножницы, бумага»!
— А теперь прошу участников пройти к чаше и вытянуть жребий для распределения по группам! — зычно объявил Цянь Додо.
Бойцы хлынули к судейскому столу.
— Третья группа, — пробормотал Бай Хан, крутя в руках костяшку с номером.
— У меня пятая, — отозвался Цай Кунь.
— Шестая, — спокойно произнесла Лю Цянь.
— Десятая, — буркнул Ван Ган.
Когда жеребьевка завершилась, выяснилось, что судьба расставила соратников Бай Хана довольно иронично.
Цяо Шанъюнь и Чу Юньлань попали в первую группу.
Бай Хан и Цай Кунь очутились в третьей.
Ван Ган и Лэй Чэнь заняли десятую.
Лю Цянь и Сюй Мэн ушли в шестую.
Тянь Мэнсюэ, Лин Мо и Чжуан Цзицин оказались в восьмой.
Чжао Уцзи и Чжуан Лян достались седьмой.
Ши Фэн и Лу Чжао загремели во вторую.
Сюн Юньтао и Хун Ванли попали в пятую.
А вот Ян Вэй оказался истинным везунчиком — четвёртая группа досталась ему без единого знакомого лица.
Команду раскидало по всем фронтам. К счастью, из каждой группы в следующий этап выходило по три человека, иначе соратникам пришлось бы выбивать друг друга с первых же минут.
Спустя пару мгновений старт отборочным боям был дан.
Ринги заполнились бойцами. Едва заканчивался один поединок, как порядок участников перетасовывался, и на настил выходила новая пара.
В первой группе общее внимание приковали к себе Цяо Шанъюнь и Чу Юньлань.
— Первый бой: Цяо Шанъюнь против Хуан Мина! — разнесся голос Цянь Додо.
Первым соперником Цяо Шанъюня оказался боец с рейтинга в девятом десятке.
Цяо Шанъюнь легкой птицей взлетел на ринг. Лазурный защитный купол лишь слегка пошел волнами, пропуская его внутрь.
— Прошу о наставлении… — вздохнул Хуан Мин.
Это был парень с самой обычной внешностью. Увидев перед собой Цяо Шанъюня, он пал духом. Он прекрасно понимал, что против такого монстра у него нет ни единого шанса. Но не сдаваться же без боя на глазах у миллионов?
Хуан Мин сжал кулаки и складно поклонился. По подтексту его тона читалось одно: «Брат, пощади, не бей больно…»
Цяо Шанъюнь тонко уловил этот посыл, слегка улыбнулся и вернул поклон:
— Прошу о наставлении.
В то же мгновение его правая рука сжалась, и из воздуха возникло темно-зеленое копье.
— Принимай удар! — гаркнул Цяо Шанъюнь и молнией рванул вперед.
Его выпады отличались яростной, непреклонной мощью. Наконечник копья рассыпался целым веером смертоносных росчерков, рассекая воздух со свистом урагана. Никаких навыков — только чистая, подавляющая сила характеристик.
Хуан Мин, хоть и пробился сквозь два отборочных этапа, против такого напора оказался бессилен. Попытки блокировать успехом не увенчались: не прошло и десяти секунд, как его тело вылетело за пределы ринга и со стоном грянулось оземь.
На гигантском световом табло в центре Арены обновились данные. Возле имени Цяо Шанъюня зажглась единица, подбросив его на первую строчку таблицы первой группы.
Е Чуюн на трибуне одобрительно кивнул. Цяо Шанъюнь действовал разумно, не раскрывая козырей раньше времени.
На соседнем ринге Чу Юньлань столь же стремительно расправился со своим оппонентом, загреб первое очко и сравнялся с соратником.
Раунд сменялся раундом: второй, третий, четвертый… Однако Цяо Шанъюнь и Чу Юньлань пока не пересекались, отчего зрители, жаждавшие зрелищной дуэли двух фаворитов, разочарованно вздыхали.
Эта парочка крушила всех без разбора, уверенно удерживая лидирующие позиции. Но постепенно однотипные победы начали утомлять публике.
— Ну сколько можно, а? Опять они выносят всех в одну калитку, скучища!
— Да я уже все их таланты и манеру боя назубок выучил!
— Вот если бы Цяо Шанъюнь с Чу Юньланем сцепились — вот это была бы жара!
Даже среди участников царило уныние — некоторые бойцы на скамейках просто закрыли глаза и захрапели. Лишь один Хун Ванли выбивался из общей картины: парень устроил себе настоящий пикник. Он разложил перед собой кучу деликатесов и уплетал их за обе щеки, чихать хотев на происходящее на рингах.
И вот, в восьмом раунде, жребий наконец свел Цяо Шанъюня и Чу Юньланя на одном ринге!
Трибуны мгновенно взорвались.
— О-о-о! Смотрите! Свершилось! Наконец-то эти двоих сттравили!
— Ха-ха-ха, ну сейчас пойдет потеха!
— Наконец-то стоящее зрелище!
Зрители и бойцы подались вперед, затаив дыхание.
На ринге Цяо Шанъюнь и Чу Юньлань встали друг напротив друга. Вся Арена замерла в предвкушении грандиозной битвы. Но вместо того чтобы обнажить оружие, Цяо Шанъюнь вдруг сделал шаг вперед и произнес:
— До двух побед. И идет?
Чу Юньлань легко кивнул:
— Идет. Но чур, без обид и жульничества!
Цяо Шанъюнь отмахнулся:
— Да не ссу я! Сжульничаю — буду собакой, идет?
Чу Юньлань:
— По рукам, начинаем!
До двух побед?..
Народ на трибунах замер в непонимании.
В смысле «до двух побед»? Тут же один раунд на вылет! Неужели они хотят устроить грандиозный поединок из трех схваток?! О-о-о, вот это размах! Чем яростнее бой, тем лучше!
И пока зрители ждали первого умопомрачительного столкновения, Цяо Шанъюнь и Чу Юньлань неспешно сошлись в центре ринга. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, они одновременно выкрикнули:
— Камень! Ножницы! Бумага!
Цяо Шанъюнь выбросил кулак — камень. Чу Юньлань показал два пальца — ножницы.
Увидев это, Цяо Шанъюнь закружился в победном танце, хохоча на весь ринг:
— Ха-ха-ха! Я выиграл!
Такого детского восторга он не демонстрировал ни в одном из предыдущих боев!
А вот Чу Юньлань сжал кулаки и скрипнул зубами с таким видом, будто проиграл всю свою жизнь:
— Черт! Ну почему я выкинул ножницы?! Проклятье!
Оторопевшие зрители и бойцы сидели с открытыми ртами, чувствуя, как их интеллект подвергся жестокому насилию.
— «До двух побед» — это вы про «Камень, ножницы, бумага»?!
— Отлично, просто отлично! Мы для вас что, какая-то шутка?!
— Судья! Я протестую! Так вообще можно?!
— Я в шоке, матушка моя…
Цянь Додо и Е Чуюн на судейской платформе вытаращили глаза, а затем синхронно прыснули от смеха.
«Вот ведь два клоуна… И надо же было додуматься до такого!» — Е Чуюн качнул головой, не зная, смеяться ему или плакать.
Видя, как закипают трибуны, он вздохнул и через усилитель произнес:
— Если оба участника предварительно согласовали форму проведения поединка — результат засчитывается!
После этих слов разгневанным зрителям оставалось лишь молча проглотить обиду.