Глава 1051 - Снова в тупике!
Когда отряд определился, оставшиеся в соплеменники немедленно принялись за дело. Люди суетились, торопливо собирая для пятерых уходивших на Гору Трав необходимое оружие и скудные запасы провизии.
Наконец всё было готово к отбытию.
Снарядившиеся А-Цин и четверо его спутников замерли перед сородичами, прощаясь. Каждый из этой пятерки мысленно был готов к тому, что не вернется. Направляясь на Гору Трав, они знали: эта разлука может стать либо короткой отлучкой, либо вечным прощанием.
Старики и женщины сжимали их мозолистые ладони, непрестанно шепча наказы проявить осторожность; кто-то протягивал самодельные амулеты из костей и жил, надеясь заклясть смерть. А-Цин глянул на мать, чье лицо прорезали глубокие морщины тревоги, и в его глазах вспыхнула непреклонная решимость. Он поклялся себе вернуться с Горы Трав живым и с богатым уловом.
***
Небо над степью постепенно темнело, точно его затягивало плотной черной вуалью.
Мо Шань во главе соплеменников замер за пределами поселения. На лицах людей смешались мучительное ожидание и страх. Время тянулось невыносимо медленно, пока вдалеке, на фоне угасающего заката, не показались пять торопливо бегущих силуэтов.
Сердца сородичей, едва не выпрыгивавшие из груди, немного отлегло. Это были А-Цин и его спутники.
А-Цин несся впереди всех, словно спустившаяся с тетивы стрела. Не переводя дыхания, он на полном ходу подскочил к Мо Шаню и сдернул с плеч плетеную корзину.
— Вождь, смотрите! — сбившимся голосом выкрикнул он, выставляя перед собой поклажу.
Мо Шань всмотрелся в полумрак: корзина до самого верха была набита самыми разными целебными травами!
Вслед за А-Цином, тяжело дыша, подоспели и остальные четверо. Они осторожно опустили свои корзины на пожухлую траву. И каждый короб ломился от стеблей и листьев, источавших тонкий, свежий аромат.
— Столько трав! — Вождь не верил собственным глазам, в его зрачках блеснул изумленный огонек.
Вокруг поднялся ошеломленный гул:
— О Небеса! За такую охапку дадут не меньше трехсот цзиней мяса!
— Гора Трав! Мы сделали правильный выбор! Если так пойдет и дальше, мы быстро соберем всю дань!
— Ха-ха-ха, у нас есть шанс! Мы спасемся!
Ликование, точно волна от брошенного в воду камня, мгновенно захлестнуло племя.
Ночь окончательно вступила в свои права, рассыпав по бархатному куполу мелкие искры звезд. В центре лагеря развели яркий костер. Багровые языки пламени взмывали ввысь, озаряя лица людей, на которых впервые за долгое время расцвела надежда. Вокруг огня закружились в танце мужчины и женщины. Они пели, мечтая о светлом завтра.
Увы, радость оказалась скоротечной.
На следующий день Мо Шань отправил на Гору Трав новую пятерку охотников. Однако те вернулись ни с чем, не принеся ни единого стебелька. Глядя на виновато опущенные головы сородичей, Мо Шаню оставалось лишь глушить собственную горечь и утешать их.
На третий день удалось добыть лишь пару корешков — их хватило едва ли на двадцать цзиней мяса.
Четвертый день принес только сухую пыль.
Пятый — снова ни единого стебля.
На шестой день отряд опять возглавил А-Цин. Им с трудом удалось сорвать десяток ценных растений, но на обратном пути на них напал дикий зверь второго ранга. Пятерка едва вырвалась из когтей твари, получив тяжелые рваные раны и внутренние повреждения.
За прошедшие дни, хотя им и удалось соскрести крохи, цена за них едва не стоила соплеменникам жизней.
Видя, в каком состоянии вернулись охотники, Мо Шань решительно остановил вылазки. Продолжать — означало послать народ на убой.
Но шел уже шестой день. Собрав все запасы, выгребши последнее и даже унизившись до просьб о долге перед соседними родами, они сумели наскрести лишь чуть больше тысячи цзиней мяса.
А ведь их Защита — Божество-Хранитель — до сих пор страдало от голода. А уже завтра явится Посланник из племени Тяньцю, чтобы забрать дань.
Племя вновь очутилось на краю пропасти.
— Нет, вождь... мы не можем просто сидеть и ждать смерти! Нужно торопиться... — задыхаясь, пробормотал А-Цин. Его лицо было бледным как саван, шаги качались, а из подсохших ран снова сочилась кровь. И всё же он рвался назад, на Гору Трав.
Но Мо Шань больше не мог позволить ему рисковать.
— А-Цин, ты тяжело ранен! — с суровой непреклонностью в голосе оборвал его Мо Шань. — Пойдешь сейчас — и просто сгинешь там! Я не отпущу тебя на верную смерть!
А-Цин вздрогнул, лицо его исказилось от невыносимой муки:
— Вождь! Сегодня шестой день! Неужели вы не понимаете?! Если завтра мы не отдадим дань в полном объеме, нас всех продадут в рабство! Тогда уже ничего нельзя будет исправить! Разрешите мне идти!
Слова парня подхватили остальные соплеменники:
— Вождь, А-Цин прав! Чем идти на невольничий рынок, лучше сгинуть на Горе Трав, попытав счастья!
— Нам не хватает еще тысячи цзиней! Мы сможем их собрать, я верю!
— Другого пути нет! Всё равно умирать — так хоть с боем!
Но Мо Шань медлил. Дело было вовсе не в трусости — он не мог смериться с мыслью, что его люди гибли ни за что.
«Раз так...» — в глазах вождя вспыхнул решительный, отчаянный огонь. Он принял решение.
— Замолчите! Все! — рявкнул Мо Шань.
Громовой рык вождя заставил людей зажмуриться, в ушах у каждого зазвенело. Гвалт мгновенно стих, и десятки испуганных глаз уставились на него.
— Никто из вас больше не ступит на Гору Трав. Туда пойду я — ваш вождь!
— Вождь?! — ахнули люди, цепеня от изумления.
Они не могли поверить, что Мо Шань решится на подобное. Но тот лишь властно взмахнул рукой, пресекая возражения:
— Я пойду один. Постараюсь собрать столько трав, сколько смогу.
— Мы не отпустим вас одного! Мы пойдем с вами!
— Да, вождь, вместе!
Мо Шань покачал головой:
— От вас не будет толку. Я — воин второго ранга, а вы не дотягиваете даже до первого. Вы слишком слабы, для вас Гора Трав — верная гибель. У меня хотя бы есть шанс защитить себя. К тому же одному двигаться проще. Если я не вернусь до заката... уходите. Забирайте нашу Защиту и бегите туда, где племя Тяньцю вас никогда не найдет. Начните всё с нуля.
Народ и слушать ничего не хотел, готовясь возразить, как вдруг в головах у каждого из присутствующих раздался чужеродный, бесплотный голос!