Глава 393. Он
Уродливый золотой примат парил в безмолвной Бездне, его морда застыла в суровом, величественном выражении.
Поодаль, не отрывая взгляда, за ним пристально наблюдал другой примат — могучий и статный, чья золотая шерсть отливала благородным блеском.
Ли И на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями и восстанавливая душевное равновесие. Когда он вновь разомкнул веки, на его ладони тускло замерцали десять Осколков рун. То были не просто древние реликвии, а истинные Осколки рун Истинного Духа — первозданный источник Великого Дао, на котором зиждилось само существование древних первородных сущностей.
Несмотря на то что в жилах самого Ли И бурлило множество различных кровей Истинных Духов, его истинные познания об этих легендарных созданиях всё ещё оставались весьма смутными. В его душе роились бесчисленные вопросы, на которые не было ответов. Почему Сянлю, будучи таким же Истинным Духом, ни разу не ступил на континент Вечности? Отчего древние Истинные Духи и те, кого смертные именовали богами, покинули эти земли и сгинули без следа? Кем или чем они были на самом деле? И что это за скверна — таинственная черная кровь, оскверняющая всё, к чему прикасается? Наконец, каков он — мир, лежащий за пределами этого вечного сущего?
Держа в руках руны, несущие в себе первозданную суть древнего Истинного Духа, он надеялся отыскать хотя бы крупицы истины.
Глаза Ли И блеснули решимостью. На его лбу медленно приоткрылся третий, вертикальный глаз. Из этой зловещей, колдовской щели вырвался луч глубокого, пронизывающего света, озаривший пространство.
Все десять Осколков рун, что он сжимал, были запятнаны мертвенно-черной кровью. Обычно Ли И хватало собственных ухищрений и техник, чтобы сдерживать заразу и не позволять черной крови коснуться его плоти. Ему даже не приходилось тратить драгоценную Эссенцию Мучэнь. Однако осторожность превыше всего. Ли И не стал искушать судьбу и разом высвободил всю накопленную Эссенцию Мучэнь, укутав себя ею с головы до ног.
Вокруг него разлилось молочно-белое, призрачное сияние, соткавшее плотный защитный кокон. Губы Ли И зашевелились, беззвучно шепча слова древнего заклятия. В ту же секунду кровь Горного гигантского примата в его жилах взревела раненым зверем. Неудержимый поток багровой энергии хлынул наружу, закручиваясь в небесах в исполинское Кровавое горнило, которое бесследно поглотило и самого Ли И, и окружающую его Бездну.
Владыка Усмирения Гор, наблюдавший за этим издалека, ощутил, как его сердце сжалось от тревоги, едва Ли И скрылся из виду. Но стоило ему вспомнить о невероятных, граничащих с божественными способностях юноши, как волнение улеглось. Сила — единственный надежный источник покоя в этом безумном мире. Если уж этот монстр не справится, то ему, простому смертному, там и подавно делать нечего. Старик опустился на землю, скрестив ноги, и погрузился в безмолвное ожидание.
Время потеряло счет. В какой-то момент безжизненную пустоту прорезало легкое, едва ощутимое дуновение прохладного ветра.
Владыка Усмирения Гор резко распахнул глаза. Взглянув на собственные руки, он оцепенел. Его тело стремительно менялось: оно то обретало плоть, то становилось полупрозрачным призраком, изгибаясь и растягиваясь в пространстве, словно отражение в неспокойной воде. Но в его груди не зародился страх. Напротив, лицо старика озарила глубокая, искренняя радость, смешанная с долгожданным чувством освобождения.
Вспомнив о главном, он поспешно устремил взор туда, где бушевало пламя. Кровавое горнило бесследно исчезло. Вместо него на фоне пустоты вырисовывалась сгорбленная фигура. Это была дряхлая, доживающая свои последние дни старая обезьяна. Её некогда огненно-золотая шерсть выцвела, став грязно-серой, а от былого величия не осталось и следа — старик не ощущал от неё ни единой крупицы силы. Этот угасающий примат казался самым заурядным диким зверем, забившимся в глухую чащу, чтобы встретить свой неизбежный конец.
Владыка Усмирения Гор, всю жизнь славившийся своей непоколебимой гордостью, закрыл лицо руками и разрыдался. Колени его с глухим стуком опустились на невидимую твердь:
— Священный Праотец… — сквозь слезы выдавил он, содрогаясь всем телом. — Недостойный потомок… молит о прощении…
Горы и бурные реки, безбрежные моря и бескрайние небеса, птицы в вышине и звери в лесах, цветы и вековые деревья — всё, из чего состоял этот мир, начало рассыпаться мириадами сияющих искр, уносимых невидимым течением в небытие. Владыку Усмирения Гор постигла та же участь. Его тело дробилось на мелкие осколки, тая прямо на глазах.
Дряхлый примат, почувствовав чужое угасание, медленно повернул голову. Посмотрев на угасающего Владыку, он тепло и ласково улыбнулся, одарив его мягким кивком:
— Дитя мое, ты справился более чем достойно.
На губах Владыки Усмирения Гор заиграла безмятежная, легкая улыбка. С этим последним, полным умиротворения выражением лица он окончательно растворился в пустоте.
Золотая шерсть, покрывавшая тело Ли И, начала стремительно втягиваться под кожу, острые клыки исчезли, а звериная морда вновь обрела человеческие черты — благородные, четко очерченные и исполненные мужественной красоты. Он вернул свой истинный облик.
Ли И молча созерцал угасание иллюзорного мира. Происходящее превзошло все его ожидания. Сколько бы он ни размышлял об этом прежде, он и подумать не мог, что сбор определенных предметов действительно способен призвать… Истинного Духа.
Убедившись, что дух Владыки Усмирения Гор окончательно покинул этот план бытия, старый примат вновь перевел взгляд на Ли И. В его мудрых глазах сквозило тайное знание:
— Ему несказанно повезло повстречать тебя на своем пути, — тихо проскрипел старик. — А если удача не оставит его и впредь, возможно, вам суждено столкнуться вновь.
Ли И кивнул, силясь до конца осознать скрытый смысл этих слов, а затем задал вопрос, ответ на который и так лежал на поверхности:
— Вы ведь… древний Истинный Дух, Горный гигантский примат?
Старик на мгновение замер. В глубине его бездонных зрачков, казалось, рождались и гасли целые созвездия. Он мягко усмехнулся:
— «Горный гигантский примат»… Какое забавное прозвище. Так меня окрестили обитатели здешних земель. Там же, за пределами этого мира, другие сущности привыкли звать меня «Цитянь» — Равный Небу. Это имя когда-то даровал мне Он.
При звуках имени «Цитянь» в ушах Ли И словно ударил колокол, заставив саму его душу содрогнуться от благоговейного трепета. Перед его мысленным взором предстал исполинский первородный примат, головой подпирающий небесный свод. Непоколебимый, колоссальный колосс, пред величием которого трепетало всё живое во Вселенной.
— А тот… о ком вы говорите? — спросил Ли И, с трудом подавив дрожь, пробежавшую по спине. — Кто этот великий покровитель?
На морщинистом лице старой обезьяны проступила светлая грусть пополам с благоговением:
— Он… Тот, кто стоит над всем сущим. Непобедимый. Непостижимый. Недосягаемый… — Старик негромко рассмеялся, качая головой. — Впрочем, в твоих руках Кольцо Судьбы. Придет время, и ты сам всё поймешь.
Старый примат погрузился в воспоминания и замолчал, давая понять, что разговор окончен. Ли И притих. Судьба?.. Его уникальным талантом было именно [Кольцо Судьбы] .
— Старший, в моей голове роится множество загадок. Не согласитесь ли вы пролить свет на некоторые из них? — видя, что собеседник не намерен раскрывать тайну своего господина, Ли И решил сменить тему.
— О, разумеется, — старый примат добродушно оскалился, искренне радуясь возможности побеседовать.
— Старший… вы ведь… уже mертвы? — Ли И зашел сразу с козырей.
Старик опешил, а затем разразился таким безудержным смехом, что из его глаз едва не покатились слезы:
— Ха-ха-ха! Ну и уморил! Ох, забавно, до чего же забавно… Ты совсем на него не похож. Теперь мне понятно, почему он твердил, что с твоим приходом всё наконец разрешится.
— О чем ты там спросил? Ах да, погиб ли я… Да, дитя, я мертв. Уже очень, очень давно. Куда раньше, чем ты можешь себе вообразить. Моя гибель свершилась еще до того, как этот континент Вечности вообще появился на свет.
Загадочные намеки старого примата заставили Ли И изнутри исходить нетерпением — недосказанность всегда раздражает сильнее всего. «Кто этот таинственный "он"? И с чего вдруг он ждал именно меня?» Однако последующие слова старца и вовсе сбили его с толку. Сроки решительно не сходились!
Если Цитянь погиб до сотворения континента Вечности, то откуда здесь взялись легенды о нем и даже прямые потомки его крови? Да и что вообще представляет собой континент Вечности? Самодостаточный мир, но при этом обладающий какой-то непостижимой природой. Выходцы с Голубой планеты способны обретать здесь реальное могущество, проецируя его в свой мир через призму обычной игры. В то же время за границами этой реальности затаились жуткие, колоссальные сущности, жаждущие пожрать её. Взять хотя бы Сянлю, одного из величайших свирепых чудовищ, или исчадий Бездны, снующих у самой кромки барьера. Как же зародилась эта вселенная? И что она скрывает в своих глубинах?
Заметив растерянность на лице юноши, старый примат терпеливо пояснил:
— Позволь мне выразиться проще, чтобы тебе было легче уяснить суть. Великий дух Цитянь испустил дух задолго до сотворения континента Вечности. Но если мы говорим о Горном гигантском примате, то его кончина наступила лишь в текущем цикле Сансары. Полагаю, тебе ведь знакомо это слово? Так вот, Сансара — это…