Глава 2. Переворот с ног на голову
Изысканные яства, секунду назад источавшие божественный аромат, теперь живописным месивом усеяли пол столовой.
«Какое же блаженство!» — Ли И почувствовал, как годами копившаяся обида вырывается наружу бурным, неудержимым потоком.
Он уже умирал однажды. И теперь, получив второй шанс, он ни за что не позволит этой своре ублюдков снова вытирать об себя ноги!
В столовой воцарилась гробовая тишина. Никто из присутствующих не ожидал, что вечно забитый, покорный Ли И не просто откажется встать на колени, а посмеет устроить такой бунт.
Первой тишину нарушила Линь Сияо. Ее пронзительный визг заставил вздрогнуть люстру:
— А-а-а! Ли И, ты совсем из ума выжил?! Четыре года прошло, а из тебя так и не выветрилась эта плебейская дикость! Твое место за решеткой!
Линь Юаньшань затрясся от ярости, его лицо пошло багровыми пятнами:
— Бунт... Настоящий бунт! Ах ты щенок неблагодарный, ты хоть понимаешь, что натворил?! Жить надоело под моей крышей? На колени, быстро! Я из тебя всю душу вышибу! — С этими словами он потянулся к пряжке брючного ремня.
Хо Гуйфэнь, бледная от испуга, бросилась отряхивать одежду Линь Шиханя от остатков еды:
— Сынок! Ты не обжегся? Ли И, да что с тобой такое?! Неужели нельзя поговорить нормально? Обязательно вести себя как дикарь?! Ты хоть представляешь, как я страдала все те четырнадцать лет, пока тебя не было рядом? Если бы не Сяо Хань, я бы просто не выжила!
Линь Шихань сидел с застывшим выражением лица. Встретившись взглядом с безумными, налитыми кровью глазами Ли И, он впервые почувствовал настоящий, липкий страх. Однако привычка играть роль невинной жертвы взяла верх:
— Папа, мама, не ругайте брата! Он наверняка сделал это не нарочно. Братик, это я во всем виноват... Мне нужно было подняться еще раз и дождаться тебя. Пожалуйста, не сердись!
Слова Шиханя, как всегда, подействовали на родителей подобно целебному бальзаму. Линь Юаньшань даже немного поостыл. В конце концов, Ли И был его плотью и кровью, и в голове мужчины промелькнула мимолетная мысль: возможно, он действительно был излишне суров к старшему сыну?
Но Ли И от этого приторного лепета едва не вывернуло наизнанку.
«Каждый раз... Каждый раз этот ублюдок сначала подливает масла в огонь, а потом строит из себя святого!»
Шихань просто панически боялся, что Ли И покусится на его долю наследства. Глядя на эту лицемерную тварь, Ли И ощутил прилив такой ярости, что у него потемнело в глазах. Он сделал глубокий вдох и, указав пальцем на онемевших родственников, закричал:
— Ублюдки! Слушайте меня внимательно! С этого дня я — Ли И! Моя фамилия Ли, а не Линь!
Он перевел бешеный взгляд на отца:
— «Коль сын не обучен — отца в том вина!» Ты клеймишь меня дикарем и тварью, но забываешь, что главная тварь здесь — ты, Линь Юаньшань! Это вы меня потеряли, а выставили всё так, будто виноват во всем я!
Ли И перевел палец на мать:
— А ты, старая карга? Какая ты, к черту, мать?!
Его прорвало. Он кричал, не заботясь о приличиях, упиваясь собственной свободой и страхом на их лицах:
— Говоришь, надо нормально разговаривать? Да я сотни раз пытался поговорить с вами по-человечески! И что?! Хоть кто-то из вас меня выслушал?!
Он шагнул к Линь Сияо:
— Я говорил тебе, что не трогал твое чертово платье! Но разве ты поверила?! У вас весь дом утыкан камерами, вам сложно было проверить записи?! Нет, вы поверили этому ублюдку на слово и заставили меня всю ночь стоять на коленях под проливным дождем!
Ли И повернулся к матери:
— Хо Гуйфэнь, а ты настоящая садистка! Прикрываясь любовью, ты выдернула меня из нормальной семьи, чтобы превратить мою жизнь в ад! Я украл твои украшения?! Они лежали в сейфе! Откуда у меня код?! Откуда ключи?! Вы что, совсем мозги растеряли?!
Он указал на Шиханя:
— Этот мерзкий кусок дерьма сегодня вообще не поднимался ко мне! Но вы верите каждому его слову! «Четырнадцать лет он залечивал твои раны»? Какая чушь!
Ошарашенные напором Ли И, Линь Юаньшань и Линь Сияо на секунду замялись, осознав, что в его словах есть горькая правда. Но Ли И не собирался останавливаться. Он нагнулся, схватил с пола уцелевшую фарфоровую пиалу и со всей силы запустил её прямо в лицо Линь Шиханю.
— Сдохни, гнида!
Шихань мог бы увернуться, но мгновенно сообразил, что если по его лицу пойдет кровь, то никто не станет разбираться в деталях. Он намеренно подставил голову под летящий снаряд.
Бах!
Раздался глухой удар. Фарфор разлетелся на осколки, и по лицу Шиханя заструилась алая кровь.
Эта сцена окончательно лишила присутствующих дара речи. Первыми в себя пришли Хо Гуйфэнь и Линь Сияо, подняв дикий визг:
— А-а-а! Сяо Хань! Ли И, как у тебя рука поднялась?!
— На помощь! Вызовите скорую! Живо!
— Ли И, за что ты так с ним?! Он же твой брат!
Они бросились к раненому. Шихань, превозмогая боль, размазывал кровь по лицу и выдавливал из себя слезы:
— Пожалуйста... не ссорьтесь из-за меня. Я ведь действительно здесь чужой. Брат меня ненавидит, это нормально... Я уйду, только не ругайтесь...
Только умерев однажды, Ли И понял, насколько расчетливым и опасным был этот выродок.
— Тварь! — Ли И принялся лихорадочно шарить глазами по полу в поисках нового оружия.
Линь Юаньшань с потемневшим от ярости лицом преградил ему путь и наотмашь влепил Ли И тяжелую пощечину.
Хлест!
Удар был такой силы, что Ли И покачнулся и едва не рухнул на пол.
— Скотина! — процедил Линь Юаньшань, глядя на него с отвращением. — Зря мы вообще вернули тебя. Убирайся вон из этого дома! Ты недостоин носить фамилию Линь!
Ли И сплюнул на дорогой паркет вязкую кровь. Половина лица мгновенно онемела, а в ушах зазвенело.
— Да плевать я хотел на твою фамилию! — прохрипел он, бешено улыбаясь. — Вы притащили меня сюда только ради своей репутации, чтобы я не натворил глупостей на улице и не опозорил вас! А потом заперли здесь, как собаку, издевались и топтали мою гордость!
Слова отца разожгли в нем пожар.
«В прошлой жизни ты бил меня каждый день. И теперь, когда я переродился, ты снова поднимаешь на меня руку?! Зачем тогда мне вообще было возвращаться?!»
Ли И сжал пальцы в кулак, вложил в удар всю силу своего тела, задействовав плечи и поясницу.
Апперкот небывалой мощи!
— Получи, старый козел!
Прежде чем Линь Юаньшань успел хоть что-то понять, кулак Ли И с сухим треском врезался точно в его челюсть.
Бум!
Глава семейства кулем рухнул на пол, распластавшись без движения.
— Дорогой!!!
— Папа!!!
В столовой поднялся невообразимый хаос.
— Ли И, ты монстр! Он же твой отец! Как ты посмел поднять на него руку?! Неблагодарный выродок! — рыдала Хо Гуйфэнь, пытаясь привести мужа в чувство.
Линь Сияо застыла на месте, парализованная ужасом.
Ли И тяжело дышал, чувствуя, как дикий восторг кружит ему голову. Сделав глубокий вдох, он немного успокоился и вытащил из кармана помятый блокнот, швырнув его прямо под ноги Хо Гуйфэнь.
— Госпожа Хо, — холодно произнес он. — Все эти четыре года я вел учет. Здесь записана каждая копейка, которую вы на меня потратили.
Он обвел столовую презрительным взглядом:
— Мое обучение было бесплатным, а за обеды в школе я платил сам из своей стипендии. За ваш стол меня практически не пускали, и меня подкармливала хлебом кухарка, тетушка Чжао. Да, хлеб был ваш, так что я внес его в счет.
Он перевернул страницу:
— Я посчитал каждый день, проведенный под этой крышей. По две сотни за сутки, за вычетом дней, что я проводил в интернате. Добавим сюда карманные расходы на газировку и билеты в парк аттракционов в тот единственный день, когда вы взяли меня с собой. Итого: пятнадцать тысяч двести восемьдесят три юаня.
Линь Сияо ошарашенно уставилась на блокнот.
«Всего пятнадцать тысяч?!»
Ей и ее сестрам выдавали по десять тысяч в день на мелкие расходы. Неужели брат действительно жил в такой нищете?
Хо Гуйфэнь тоже растерялась. Неужели она действительно ни разу не дала сыну денег на карманные расходы? Но ведь он мог просто попросить!
— Тот шлем, который я подарил вашему любимчику, стоит сто тысяч. Даже подержанным его можно продать тысяч за семьдесят-восемьдесят. Считайте, что мы в расчете, а сдачу оставьте себе на лекарства.
Ли И развернулся к выходу:
— И еще. Я официально заявляю, что разрываю с вами все связи. Когда вы состаритесь и заболеете, можете подать на меня в суд на алименты — я буду платить. И похороны ваши оплачу. Но обещаю: лично отключу вам аппараты ИВЛ, а хоронить потребую в разных концах кладбища! На этом всё. С меня хватит ваших игр.
Он уверенно зашагал в свою каморку, чтобы забрать шлем, оставив за спиной растерянных и напуганных родственников.